Он поднял руку в торжественном жесте, будто принося присягу.
– Поэтому мы призываем всех специалистов – электриков, инженеров, техников – объединиться. С этого начнётся восстановление. Без света – нет жизни. Всё остальное – потом.
Пламя костра взвилось, озарив лица.
– Да я бы с радостью к работе вернулся! – раздался из толпы громовой бас. – Но что я один сделаю, ёлки-палки? Мужики все уволились, я последний остался! Я их больше не видел ни разу!
Толпа загудела, как потревоженный улей.
– Говорят, они на ГЭС миллиарды насобирали во время Дождей! Я тогда в отпуске был, – продолжал он, перекрикивая шум. – Там же кроме них никого не было! Некому брать было! Они мешками вывозили! Мешками, вы понимаете? А потом – уехали. Пропали.
Несколько человек нервно рассмеялись. Другие вопросительно смотрели на “шерифа”.
– А теперь, значит, зовёте их обратно? Пусть, может, и свет включат, а? Если не замёрзли со своими миллиардами!
Кто-то выкрикнул:
– Да их найти сначала надо! Заставить всё починить. А уж потом – в костёр за всё, что натворили! Бросили нас!
Из глубины толпы раздался спокойный голос:
– А может, и не так уж плохо! Будем, как раньше, – землю копать, сами себе еду выращивать. Без корпораций, без правительства – и жить будем здоровее! Люди ведь испокон веков так жили! Я всю жизнь пашу как лошадь – только и успеваю лечиться! А теперь – свобода, отдых! С неба каждый день тонна бумаги летит – на костры хватит!
Толпа зашевелилась. Одни одобрительно загудели, даже засмеялись, а другие возмутились:
– Да зачем нам назад, в каменный век?!
– Эволюция не в обратную сторону идёт!
Гул нарастал, перерастая в хаотичный ропот. Отблески пламени плясали на лицах, и уже трудно было понять, где жар, а где злость.
– Граждане, успокойтесь! – голос “шерифа” сорвался на хрипоту. – Конфликты не решат наших проблем!
Прямо на макушку его шляпы мягко опустилась десятитысячная купюра. Он смахнул её не глядя. Купюра закружилась в воздухе и упала в костёр.
– Предлагаю собрать Совет! – перекрикивая треск огня, продолжил он. – Всех, кто умеет чинить, лечить, добывать энергию – электриков, инженеров, врачей – прошу явиться в Центральную палатку. Мы должны составить план. Жду всех… после Дождя.
После Дождя в палатку зашли пятеро: тот самый мужик с громогласным басом, два электрика, врач и Давид.
“Шериф” поднял голову, посмотрел на них поверх очков.
– Не густо, – хрипло сказал он.– Пять человек на весь город..
Ветер, просочившись через разорванный полог палатки, зашуршал бумагой под ногами. Один из электриков кашлянул, остальные опустили глаза. “Шериф” протянул им несколько листов и горсть карандашей.
– Надо составить хоть какой-то план, – его голос звучал устало, – хотя бы с самого простого… В идеале нам нужны генераторы, но здесь их точно ни у кого нет. А в других районах – хрен кто обменяет…
Он провёл ладонями по лицу, снял шляпу. Под ней оказались полностью седые, редеющие волосы, собранные в хвост. Белая рубашка покрылась пятнами, а на лбу залегла глубокая складка. Стол, когда-то вывезенный им из офиса и бережно спасённый от огня, теперь скрипел и шатался – крепления приходилось подкручивать всё чаще.
До них доходили слухи. Говорили, что в соседней стране – настоящий расцвет. Там люди не бросили работу, а собранные с неба деньги складывали на счета в банке и в общие фонды. Открывали новые производства, поддерживали науку. Говорили, там исчезла злоба и тревога, ведь завтрашний день больше не пугал. Многие работали ради идеи, и от этого делали всё лучше. Появилось больше музыкантов, художников, писателей; многие уже внесли заметный вклад в мировое искусство.
– Что за глупая утопия. Всё это выдумки, точно. Сейчас что только не болтают. Верить никому нельзя, – проворчал Мартин, подкидывая в костёр очередную толстую пачку денег.
– Точно. Сказки для детей, ё-моё, – подхватил Макс. – Да по-любому сидят так же, как мы! А про нас говорят то же самое, что и мы про них слышим! Всё равно ведь не проверишь – связи-то нет.
– Там, вроде, собрание будет: свет хотят восстановить. Генераторы ищут. Говорят, от соседей провода тянуть собираются, а потом и интернет-трафик вернуть.
– Ну вот опять: говорят, говорят… – Макс махнул рукой. – Пошли лучше дрова таскать.
В один день всё изменилось.
Деньги перестали падать.
Люди заметили это не сразу: кто через день, а кто и через неделю. Сначала подумали – просто перерыв, заминка. Потом – что Вселенная передумала. Потом – что они в чём-то провинились.
Шли дни, недели, а с неба не сыпалось ничего, кроме мокрого снега и хлопьев пепла.