В лагере нарастала паника. В палатке “шерифа” стало тесно. Вместо пяти человек теперь толпились двадцать. Бывший менеджер по продажам выводил на обороте карты формулы, которые тут же проверял экс-логист. На столе откуда-то появились учебники по электротехнике, инженерные чертежи и пухлые конспекты по механике.
Почти каждое утро лагерь просыпался от грохота отпрокидываемых ящиков.
– Он мешок гречки дома под кроватью держит! Я сам видел! – парень с разбитой губой тыкал пальцем в соседа.
Из другой палатки доносились приглушённые удары и вопль:
– Отдавай банки! Мы знаем, ты их в яме закопал!
Женщина, прижимая к груди плачущего ребенка, металась между палатками. Она молча протягивала золотые серьги, но её отталкивали, не глядя.
Мартин видел, как двое мужчин вцепились друг в друга у потухшего костра:
– Ты вчера последние дрова утащил! Из-за таких как ты всё началось! Вселенная от нас отвернулась!
– А ты консервы в рюкзаке прячешь! Ты сам – гнида, а винишь Вселенную!
В палаточном городке начался хаос. Уже не было просто воровства – шли настоящие штурмы палаток, слышались вопли, звон разбиваемого имущества и приглушенные удары. Отряды мародёров уходили в соседние районы – и бесследно исчезали. Казалось, ещё немного, и лагерь сожрёт сам себя.
Но однажды случилось невозможное.
На центральном столбе над головами вспыхнул уличный фонарь. Яркий, резкий, почти невыносимый для глаз, отвыкших от электрического света. За ним вспыхнул второй, третий. На несколько секунд ночь отступила, а паника ослабла.
Когда свет погас, в наступившей темноте стал слышен новый звук – ровный, низкий рокот.
Люди обернулись на гул. В двадцати метрах от ближайшего костра, в клубах выхлопа, виднелась темная фигура. Свет пламени выхватывал из мрака то рукав, то блестящий металл, то очки на незнакомом лице. Пухлый мужичок в чёрной шапке возился около металлического ящика на стальной раме. Он работал, не обращая внимания на толпу, что медленно, как загипнотизированная, начала стягиваться к нему.
– Вот, генератор принёс. На дизеле. Есть и газовые, но тут костры – опасно, – он шмыгнул носом, откручивая крышку топливного бака.
– Смотрю, шаришь, как с ним обращаться, – хмыкнул Давид.
– Д-да… – тихо сказал мужичок, не отрывая взгляда от горлышка бака, куда он направлял носик канистры, – я же раньше это… на ГЭС работал, электриком. Вернулся вот...
– Да ты… – начал Давид, но осёкся: кто-то резко схватил его за плечо, останавливая.
– Мама здесь осталась. Одна совсем, болеет, – продолжил мужичок, закручивая крышку топливного бака до характерного щелчка, – я заграницей…был. Там у них, наоборот, цивилизация после Дождей, поднялась. Но мне пришлось вернуться. Вот, прихватил с собой генератор, топливо…
– А еда есть? Курево? – Давид сделал шаг вперёд, но его снова остановили.
– Да, всё есть. Но пока свет нужнее.
В воздухе повис запах солярки. Мужичок перевёл рычаг воздушной заслонки в положение “закрыто”, уверенно дёрнул шнур стартера. Раздался сухой, напряжённый хрип – поршень пошёл, но целиндр не схватил. И следом – чёткий металлический щелчок декомпрессора, который так и не позволил двигателю повернуться до конца.
Мужичок выругался и дал мотору минуту “отдышаться”. Затем попробовал снова: рывок, другой, третий – и вдруг из выхлопной трубы с сухим хлопком вырвался сизый дым. Генератор вздрогнул, словно проснулся после долгого сна, кашлянул и…вошёл в ритм – тяжёлый, ровный, низкочастотный.
Гул постепенно заполнил лагерь. Где-то на проводе задрожала первая искра – и фонари вспыхнули, один за другим. По земле катилась лёгкая вибрация, как будто под ногами завёлся огромный зверь.
Люди стояли, словно заворожённые, глядя на чудо: жёлтый свет уличных фонарей освещал палатки, лица, тротуары.
– Ура! – крикнули из толпы. Раздались тихие аплодисменты.
***
Мартин сидел на промёрзлой скамье, крутя в руках пустую банку из-под тушёнки. Небо было чистым и безжалостно ясным. Со всех сторон слышались восторженные возгласы: люди смогли подключить электрообогреватели.
“Есть в этом что-то...глупое.”- подумал Марин, глядя как пустая банка с грохотом падает на дно урны.
Из палатки вышел “шериф.” Без шляпы, с седыми волосами, развевающимися на ветру.
– Мы думали, Вселенная проверяет, сможем ли разбогатеть и не озвереть, – его голос разрезал тишину, – мы немного ошиблись. Она проверяла и то, сможем ли мы озверев, снова стать людьми. Мы этот тест провалили.
Он сел рядом с Мартином. Тот молчал, глядя под ноги.
– Вопрос не в том, будут ли у нас теперь деньги, а в том, что мы выберем сейчас. Без них.