Жить так, столько лет…
Зная, что твое тело и силы используют для чудовищных, отвратительных дел. Вдали от единственной семьи.
Став предательницей в глазах всех, кого ты когда-либо любила.
И даже несмотря на это…
«Она запрещала мне приходить туда и велела всем остальным держаться подальше от твоей драгоценной долины. Думаешь, ты могла бы пить до потери сознания и гадить под себя все эти века, если бы не она?»
Даже тогда она каким-то образом пыталась защитить их.
Я обернулась к Волунду. Фэй смотрел на Морриган, будто та только что изменилась у него на глазах и превратилась в загадку.
— Она такая же жертва демонического короля, — сказала я, — и сейчас — человек, который лучше всех знает, кто он такой и чего хочет. Я верю её словам.
Я почувствовала, что Морриган изучает меня, сбитая с толку, но я говорила искренне. Я видела, как она молила за Никсу, за свою мать, почти целовала обувь Теутуса, будто не было на свете того, на что бы она не пошла ради её спасения.
У меня всё ещё оставались сомнения, но я верила, что она говорит правду.
Волунд откинулся на спинку кресла и кивнул.
— Хорошо. Если за Морриган заступается Инициаторка — значит, и я за неё.
Пустые слова. Показные. Театральные.
Я нахмурилась. Что он замышлял?
Он усмехнулся, заметив мою настороженность.
— Я не кидаюсь доверием, — продолжил он. — Но всё, что мы видели и слышали, совпадает с её словами. Мы уже подозревали, что в день, когда кто-то вытащит меч, Теутус узнает об этом. Это единственное логичное объяснение. То, что Морриган подтверждает это и, вдобавок, оказывается дочерью той самой манан лир, что когда-то была сильнейшей в королевстве, — это… — он взглянул на Сейдж, и та напряглась, — интересно в контексте наших планов. Рад, что ты оказалась не предательницей своего народа.
Но Морриган даже не подумала показать, что ей хоть каплю важны радости Волунда.
Король фэй щёлкнул пальцами над плечом:
— А теперь… Девчонка.
Реанн протиснулась между сыновьями Волунда, насколько это было возможно. Никто даже не попытался уступить ей дорогу.
Одного взгляда на её дрожащие глаза было достаточно, чтобы я с силой прикусила язык. По шее поползла тень. Реанн передала Волунду резную деревянную шкатулку. Добраться до него не составляло труда. Я уже делала это раньше. Совсем не обязательно было его убивать, достаточно…
В моей голове зазвучал голос.
Помни, что пока что нам выгодно находиться здесь. Это не навсегда, — прошептал Мэддокс. Притворившись, будто почесался, он коснулся своих уз. Вместе с его словами на меня обрушился поток жидкой ярости и бессилия. Если ты сейчас набросишься на него и снова опозоришь его, он может забыть о дипломатии.
Я приоткрыла губы. Как он догадался?
Незаметно пнула его в голень. Он кашлянул, пряча улыбку.
Я же говорил — ты не так уж хорошо прячешь свои мысли, как тебе кажется, sha’ha.
И прежде, чем опустить руку, добавил:
Ты очень красива с распущенными волосами.
Я нахмурилась. Да я их даже не заплела — просто не нашла подходящей ленты и не захотела снова использовать пару старых носков. Он исчезает среди ночи, а потом вдруг осыпает меня комплиментами?
Когда я снова перевела взгляд на стол, то уткнулась прямо в абсолютно чёрные глаза Рана. Хорошо, что его радужки были белыми, иначе я бы и не поняла, что он вообще смотрит на меня.
Раз уж вчера мы уже выяснили, какого рода у нас будут отношения, я подмигнула ему. Он сжал челюсти и отвёл взгляд.
Что ж. Прекрасно.
— Пришли вести из Хельглаз и Реймса, — объявил Волунд с самодовольной улыбкой. Он извлёк из шкатулки два свитка и потряс ими в воздухе. — От ваших товарищей по Братству. Простите мою вольность, но Сивад уже их прочитал. — Один из фэй, стоявший рядом с Сейдж, выглядел на тридцать с небольшим и поднял подбородок с высокомерным видом. Значит, это и был Сивад — тот, кому пришла в голову идея насадить герцогов и их свиту на колья. — Он выдающийся друй и наложил чары на наших стрижей, чтобы перехватывать послания. В том числе — от ваших лебедей. Простая мера предосторожности, вы же понимаете.
Тот тон… один сплошной яд под вуалью вежливости.
С изящным движением усыпанных кольцами пальцев Волунд послал свитки скользить по столу. Гвен ловко подхватила их на лету. С нетерпением распечатала один, печать на нём уже была сломана, и, прочитав первые строчки, передала его Веледе.
— Это от твоих родителей.
Веледа взяла письмо с такой осторожностью, словно оно было сделано из тончайшего стекла. Её карие глаза с жадностью скользили по строчкам, и я стала свидетелем того, как напряжение, накопившееся в её плечах, растворялось слово за словом.