Гвен попыталась заглянуть через плечо:
— Что они пишут?
— Они благополучно добрались до маленькой деревушки сидхов в недрах Тадора.
Тадор — самая малая из шести гор, составляющих Хельглаз. Леса на его склонах оставались покрытыми льдом большую часть года, в них не было и следа гематита, и к тому же пройти туда было невероятно трудно и опасно. По слухам, эти земли кишели трехглавыми хищными грифами — трэченнами.
Мэддокс развернул второе письмо:
— Ойсин сейчас на подступах к Реймсу. Пишет, что по всей Гибернии продолжаются нападения. Люди встревожены, потому что, судя по всему, Двор ничего не предпринимает. Лишь столица и, в особенности, дворец укреплены. Ни слуху, ни духу о предстоящей коронации. Более того… Пошли слухи, будто принц погиб в Долине Смерти вместе с королём, и что вайдеру и придворные скрывают это, чтобы не сеять панику.
Он сжал рукой пергаментный клочок, вложенный в письмо. Я взяла его, чтобы пробежать глазами.
Это был вырезка из одной из придворных бульварных газет королевства — Народное эхо. И я сразу поняла, чьих рук дело.
Ронан Торговец. Один из самых пронырливых кукловодов Гибернии.
Мы-то знали, что это неправда. Принц покинул Долину живым. Добрался ли он до столицы — вот этого мы не знали. Но что-то… Что-то внутри меня подсказывало: Бран жив. Такая ярость, какая струилась по его венам, не позволила бы ему умереть где-нибудь в одиночестве, истекая кровью, без зрителей. Если он умрёт, то только нанеся максимальный ущерб.
Я перехватила хмурый взгляд Мэддокса — и поняла, что он думает о том же, что и я. Бран жив. Но тогда почему до сих пор не устроена коронация? Загадка. Трон пустовал дольше, чем за последние пять столетий.
— Накелави подобрал корону, когда пал король, — напомнила я. Он был последним из Трёх Тёмных Всадников, кто оставался в живых, и не предпринял ни единого действия, чтобы повлиять на исход сражения. Просто наблюдал… пока конь не схватил зубами корону. А потом они исчезли — просто так. — Как думаете, он спрятал её, и потому Бран не может взойти на трон?
Морриган вмешалась:
— Все демоны служат Двору. Таково было распоряжение Теутуса перед его уходом. Он не может помешать следующему Нессия занять трон.
Мэддокс цокнул языком:
— Как бы то ни было, похоже, у армии сейчас слишком много фронтов.
— Пламя восстания, — небрежно прокомментировал Волунд. Он откинулся в кресле и, похоже, совсем не был обеспокоен новостями — даже если знал о них заранее. Нет, он явно наслаждался происходящим. — Достаточно было одной искры. И теперь, как подтвердила нам Морриган, это уже не остановить.
Меня охватил холод, потому что…
Он был прав.
Я взглянула на Веледу. Она всё ещё была поглощена письмом родителей. Я сжала её руку в лёгком жесте поддержки.
— Они в порядке. Это главное.
Она кивнула, но взгляд её оставался затуманенным.
— Надеюсь, я достаточно ясно выразил своё доброжелательное отношение, — провозгласил Волунд. — У меня нет ни малейшего желания прерывать вашу переписку. Более того, я приказал подготовить атрий для твоих тренировок, Инициаторша.
Я отстранилась от Веледы:
— Что?
— О, твой наставник не сказал тебе? — Его усмешка, направленная в сторону Фиона Непоколебимого, была скорее алчной, чем просто ироничной. — Странно. Ведь именно ради этого он столько веков провёл в Долине Смерти, в двух шагах от камня и меча. Ждал любого претендента, что осмелится попытаться вытащить клинок. Готовый взять под опеку, если пророчество когда-нибудь сбудется. Разве не так, Кумалль?
Ошеломлённая, я уставилась на бессмертного. Неужели это правда?
Всё, что он говорил мне тогда, когда я пришла к нему, заставляло думать, будто он — не более чем затворник, измученный судьбой, пьяница, потерянный в ностальгии по давно ушедшим временам. Я бы ни за что не подумала, что он обосновался у озера ради какой-то тайной миссии.
«Успокойся, девчонка. Перед тобой человек, которому плевать на пророчества и избранных младенцев больше, чем кому бы то ни было в Гибернии».
Он что, лгал? Или в какой-то момент передумал?
Фион не стал опровергать слова Волунда. Вместо этого он снова приложился к фляге. Капли янтарной жидкости застряли в его спутанной бороде, когда он опустил подбородок.
На этом я решила, что с меня этой убогой встречи достаточно.
Я с силой оперлась ладонями на стол и поднялась. Слишком поздно поняла, что приложила излишнее усилие: все бокалы на столе дрогнули и попали, расплескав своё содержимое. Я не стала даже смотреть на Волунда и его сыновей. Надеюсь, у них промокли яйца от имбирного чая.