Всё это оказывалось в плетёных корзинах у ванной, под грязными полотенцами.
Кроме того, Веледа и Морриган нашли себе развлечение — они зависали в библиотеке герцогов. Меня тоже подмывало проверить, какие книги — запрещённые или нет — успели накопить Хайфайды за века. Я бы никогда не подумала, что Морриган из тех, кто может сесть и просто читать. Но, по всей видимости, никто из нас её по-настоящему не знал. К тому же было видно, что ей нужно больше времени, чтобы окончательно восстановиться.
По всем этим причинам я решила вложить свою энергию (а её у меня было хоть отбавляй, особенно после неудачной попытки перепихнуться с Мэддоксом) во что-то полезное.
Я завербовала Гвен — та была в восторге от возможности заняться хоть чем-то. Мы дождались окончания ужина и того момента, когда все разошлись по своим комнатам. Уже на второй день каждый выбрал себе уединение, и никто не возвращался к общим спальням.
Мы с Гвен переоделись в самую тёмную одежду, какую только смогли найти, и скользнули по коридорам особняка. Мы уже успели запомнить часть маршрутов, но довольно быстро выяснилось, что Волунд не собирался давать нам разгуливать, где вздумается. Некоторые двери оказались заперты, лестницы — на постоянном посту у сидхов или даже у кого-то из его детей.
Но этим вечером нам и не нужно было углубляться в каньон.
Мы бесшумно добрались до главного вестибюля, контролируя каждый шаг и каждое дыхание. Гвен двигалась тихо, но я — тише. Моя жизнь, как и жизнь моей сестры, не раз зависела от этого умения.
Мы услышали голоса и прижались к стене в тени одного из коридоров. Я почувствовала, как Гвен напряглась, увидев Сейдж в компании двух её братьев. Один из них — Сефир, старший, с тёмными короткими и чуть взъерошенными волосами. Второй — Сивад, смертельно красивый, с несколькими тонкими косами, спадающими на бронзовые скулы.
Несмотря на то, что Сейдж была довольно высокой, её братья заметно её превосходили. Она была младшей не только по возрасту, но и по комплекции — самой миниатюрной из всех. Сивад что-то ей бормотал, отчего она выглядела всё более раздражённой.
Мы замерли, пока их голоса не стихли окончательно.
Гвен выдохнула. Я узнала это выражение на её лице.
— Я ведь не единственная, кого она избегает, верно? — тихо сказала я.
— Прости, что отбираю у тебя первенство, но да. Она начала отдаляться от всех ещё до приезда в Анису — и это при том, что сама же нас уговорила поехать и пообещала безопасность.
— Кажется, это не самое любимое её место.
Гвен поправила тюрбан, убедившись, что ни один светлый локон не выскользнул наружу.
— Определённо. Она никогда особенно не делилась воспоминаниями о детстве, но… достаточно взглянуть на её отца. На её братьев. На Рандевспор, — с горечью процедила она это имя. — Неудивительно, что она сбежала отсюда при первой же возможности.
Я открыла рот, потом замялась.
Гвен легонько подтолкнула меня локтем:
— Говори уж.
— Мне кажется, дело не только в том, что она снова видит свою семью.
Внезапно я почувствовала себя уязвимой и постучала пальцами по рукояти Орны. Я просила её не издавать ни звука, пока мы пробирались по особняку, но сейчас клинок едва заметно завибрировал под моей кожей.
Гвен не стала смеяться, говорить, что я накручиваю себя. Вместо этого она положила руку на мою — поверх Орны, передав мне ту самую тёплую, тихую поддержку, которую могла дарить только она.
И вдруг одно воспоминание вырвалось на свободу, просочилось внутрь прежде, чем я успела его остановить. Такое бывало — будто сами воспоминания жаждали быть увиденными, услышанными, понятыми.
— Ты недостойна. Избалованная. Эгоистка, — говорит женский голос, наполненный болью и отвращением. Это страшная смесь. — Ты должна была принести семье честь. Помочь нам возвыситься. А ты выбрала армию? Как будто ты мальчишка?
Девочка дрожит с головы до пят. Она знает: только что она разорвала последнюю нить, связывавшую её с семьёй. Сердце её молча истекает кровью.
Я резко дёрнулась, чтобы разорвать связь. Гвен не сразу поняла, что случилось.
— Прости, — быстро сказала она.
— Нет.
Это я прошу прощения, — подумала я. Потому что, как и я, она не знала, что такое любовь матери, которую не нужно заслуживать.
Гвен отступила на шаг.
— Что бы ты там ни увидела… думаю, это даже не сотая часть того, через что прошла Сейдж. Представь: вырасти под началом такого отца, с братьями, от которых хочется сбежать, и с людьми, которые всю твою жизнь смотрели на тебя как на зверя. Сейчас в её голове творится полный хаос. Ей просто нужно время, чтобы осознать, кто ты на самом деле. И только.