Но магия внутри, неистово реагировавшая на всё вокруг, не позволила.
Дракон принадлежал нам.
И эта фэйри должна была это знать. Она видела, как мы пришли. Она знала, кто мы такие.
В глазах Мэддокса заиграла тень чего-то тёмного.
Воздух между нами потрескивал, когда они с Обероном наконец остановились перед нами.
— Я вроде как должна была привыкнуть к этому, но нет, — пожаловалась Гвен. Она помахала рукой перед лицом Мэддокса. — Спасибо, что заметил моё существование. Я чувствую себя так оценённой.
Дракон сдержался, чтобы не закатить глаза.
— Добрый вечер, Гвендолин. Веледа.
— О, прекрасно. Теперь ты ещё и полное имя используешь.
Веледа продолжала смотреть на того фэйри с зелёными ушами. Уже не была уверена, что выражение её лица означает — отвращение или восхищение. Она собрала каштановые волосы в венок из кос, подчёркивающий её длинную шею.
Оберон кашлянул. Все, кроме Веледы, посмотрели на него.
Он выглядел слегка раздражённым. Единственный из нас пятерых, кто действительно подготовился к приёму. Я весело проигнорировала платья, которые кем-то заботливо оставили в моих покоях, а Гвен с Веледой тоже предпочли брюки и сапоги. Оберон же был ослепителен: его обнажённая грудь была усыпана золотыми точками, по торсу извивалась нарисованная вручную жимолость, исчезающая под поясом коричневых кожаных штанов. На одном плече красовалась меховая накидка, украшенная искусственными листьями. Бледные косы падали как раз на неё.
— Рад вас видеть. Жаль, что мы не успели поговорить с тех пор, как ты проснулась, прекрасная, — сказал он небрежным тоном. — Кажется, мы оба были заняты, не так ли?
Я вспомнила нашу ночную вылазку с Гвен, тела, братскую могилу.
— Некоторые больше, чем другие, — ответила я. — Значит, «Оберон и Ко» на деле — всего лишь филиал Инис Файл, да?
Улыбка, расплывшаяся на лице Мэддокса, не ускользнула ни от кого.
— Я бы назвал это взаимовыгодным сотрудничеством, — спокойно произнёс Оберон. Его серебристые глаза сверкнули, и мне вдруг показалось крайне несправедливым, что на его идеальной коже нет ни единой морщинки, ни малейшего изъяна. — Я всё ещё сам себе хозяин.
— Если ты в этом уверен.
Мне показалось, что его зубы скрипнули.
— Уверен.
— И почему же ты до сих пор носишь свои чары?
— Я думал, ты уже знаешь. Если я покажу свою истинную сущность…
— Да-да, непроизвольные оргазмы и магические беременности.
В этот момент тело Веледы напряглось — на той самой столешнице фэйри со стоном ударилась затылком о дерево, так и не почувствовав боли в пике удовольствия. Её бёдра сжались вокруг головы мужчины, как страстный капкан.
Мы на несколько секунд замолчали, как будто все уважительно разделяли её оргазм.
Оберон наконец поднял руку:
— В конце зала есть более спокойная зона. Там Волунд и все его отпрыски. И там есть настоящая еда, — добавил он.
Гвен тут же двинулась вперёд:
— Хвала богиням. Я не хотела пробираться к канапе, лавируя между чужими яйцами.
Глава 23
Аланна
Я видел их лично.
Рога Паральды, если быть точным.
Вызвали ли они во мне благоговение? Ха.
Скорее показались отличной вешалкой для одежды.
— Кумал, отец Фиона Кумайла
Хотя самые разнузданные фэйри притягивали к себе всеобщее внимание, я заметила, что большая часть гостей вовсе не стремилась присоединиться к оргии. По крайней мере, пока что. Многие стояли по краям зала, сгруппировавшись в небольшие компании, и с настороженностью или недоверием осматривали происходящее вокруг.
Особенно их взгляды постоянно возвращались к королю фэйри.
За мягкими красными занавесями мы обнаружили Волунда и остальных, расположившихся прямо на полу — на подушках. Здесь музыка звучала уже тише, так же, как и стоны, но ощущение удушья усилилось вдвое. Магия. Жасмин, явный афродизиак.
Кроме того, Мэддоксу пришлось пригнуть голову и рога, чтобы войти, и когда он выпрямился, казалось, что он вытеснил из помещения остатки воздуха.
Самопровозглашённый король фэйри занимал больше всех места, развалившись во всю длину. Он сиял от самодовольства.
— Ах, почётные гости. — Его улыбка исказилась, когда он нас увидел. Он не утруждал себя даже притворством, пристально уставившись на меня, с оценивающим взглядом прошёлся по моей одежде. По перевязи, на которой висела Орна. По моему горлу без торквеса. По запястьям без браслетов. — Надеюсь, мои подарки доходят до тебя, Инициаторша.