Я поднялась на ноги и встала перед Обероном. Его лицо было само воплощение усталости и раздражения.
Проблема была в том, что я и сама некогда была мастером по части скрытых мыслей и эмоций.
Я заговорила с ним тихо:
— Мне бы очень хотелось тебе доверять. Тьме с тобой всегда было спокойно, а уж она умеет разбираться в людях. Постарайся не облажаться.
В его серебристых глазах читался безмолвный ответ. Что-то вроде: «Не доверяй мне». Разумеется, это только подогрело моё желание докопаться до сути — что скрывает этот таинственный фэй.
Три часа, которые Оберон согласился быть нашим проводником, пролетели быстро. Мэддокс несколько раз поднимался в воздух, чтобы убедиться, что поблизости нет угроз. Проблемы были маловероятны — после мятежа Волунда торговля прекратилась, а вместе с купцами исчезли и разбойники с прочими преступниками.
Мы неспешно направились к верблюдам, где нас с нетерпением ждал Оберон. Я посмотрела на силуэт Мэддокса с его крыльями, вырисовывающимися на фоне безупречного голубого неба. Улыбнулась.
— Я рада, что вы в порядке, — тихо сказала Веледа.
Я на миг онемела. Нам пришлось вкратце объяснить ей и Гвен, что именно мы с Мэддоксом делали как раз перед тем, как у него начали появляться шипы. Возможно, это было связано, а может, и нет, но если мы хотели выяснить, что с ним происходит, нужно было быть честными. Почему у него всё продолжали появляться новые драконьи черты?
Для меня это было неловко. Для Гвен и Мэддокса — крайне забавно. Для Веледы — ещё один ценный факт в её исследовании.
— Спасибо. Всё ужасно, но… Я рада, что вы все рядом. — Я запнулась. — Даже Сейдж.
— Знаешь, может, это звучит безумно, но я скучаю по тому, как она пыталась убить меня своими друидскими штучками.
Оберон свистнул — громко и отчётливо. Мы его проигнорировали. Было очевидно, что он хочет поскорее вернуться.
— А я скучаю по Хопу и его тушёной баранине с луком-пореем. И по Наперстянке, и по её…
— Не говори!
— …трюфелям.
Мы рассмеялись. Я старалась не слишком много думать о замке Сутарлан, чтобы не расклеиться. Чтобы не вспоминать насупленное лицо герцогини, её уклончивые улыбки и ту деликатную манеру, с которой Плюмерия учила меня потягивать чай.
Веледа отступила на шаг.
— О, кажется, у нас здесь ещё один экземпляр.
Оберон снова свистнул, но теперь звук был другим. Более резким. Срочным.
— Вел! — закричал он.
С неба к нам стремительно бросился Мэддокс.
Я попыталась развернуться, но мои ноги… словно вросли в землю. Это не мог быть просто песок. Я согнулась пополам, в поисках подруги. Она лежала лицом вниз, и её тело быстро скользило по земле куда-то прочь. Как будто что-то тянуло её. Я без колебаний рванулась за ней, попыталась схватить за руку, но в этот момент о мои лодыжки что-то резко хлестнуло — я охнула. Наши пальцы едва коснулись друг друга, и я тут же её потеряла.
Зарычав, я вытащила кинжалы и вонзила их в песок вокруг своих ступней. Ощутила контакт… с чем-то, что заорало где-то вдалеке. Песок взметнулся в лицо, заставляя зажмуриться. В следующую секунду я ощутила невесомость, и холодный воздух окутал меня. Спина ударилась о твёрдую поверхность — дыхание перехватило. Я перевернулась, кашляя и стряхивая с ресниц прилипшие песчинки. Руки всё ещё сжимали кинжалы.
— Лан! — раздался голос Вел, и в нём отозвались эхом десятки звуков.
Я вскочила на ноги. Единственный источник света исходил сверху — из отверстия над моей головой. Вероятно, именно через него я и провалилась.
Я подняла голову и успела заметить лица Мэддокса и Оберона, склонившиеся над краем. У моего спутника было яростное выражение лица, и он уже тянулся к своему копью. Спустя секунду песок снова обрушился и отверстие закрылось.
Я осталась в полной темноте, с криками Веледы, всё быстрее удаляющимися в глубину.
Глава 29
Мэддокс
Пособие по распознаванию начала рьястрада.
Пункт третий: даже если дракон смотрит на тебя, кажется, он тебя не видит.
Это значит, что дракон начинает захватывать контроль.
Из запрещённой книги «О народе драконов»
Голова гудела.
Сердце забилось — быстрее, ещё быстрее, и рёв дракона затопил всё.
Я дёрнулся резко. Надо было собраться. Аланну и Вел только что проглотила чёртова пустыня.
Справа от меня Оберон пробормотал проклятие, а потом: