Я сосредоточилась на том, чтобы уклоняться от ударов, пока не почувствовала в руках холод металла. Потом я представила себе всё происходящее как особенно отвратительную и опасную версию испытания Фианны. Ударить, увернуться, разрезать, сломать. По крайней мере, у меня быо не просто хлипкий щит — хотя он бы тоже не помешал.
Куски слизистых щупалец падали вокруг меня. Краем глаза я видела, как тьма помогает Веледе пересечь пруд и отойти от существа. Мы могли действовать почти независимо, если я концентрировалась, но тогда я оставалась одна. Я не могла распределять внимание на несколько направлений. Возможно, с практикой я смогу рассредоточить тьму по разным точкам и управлять ею, но сейчас это было невозможно. Всё равно. Главное — вытащить Вел оттуда.
Существо впало в отчаяние от стольких увечий, но не покинуло свой остров. Возможно, оно не могло покидать воду, а щупальца были его единственным способом двигаться.
А если их отрубить все…
Что-то ударило меня по ногам и сбило с ног. Я перекатилась как раз вовремя, чтобы избежать удара в голову. Почувствовала сильное сжатие в бедре — и вдруг оказалась в воздухе, вниз головой.
Один кинжал выскользнул. Я взмахнула вторым, но это щупальце казалось толще и крепче остальных, и, кроме того, под ним была моя собственная нога. Я наносила удары куда попало, направо и налево, и в какой-то момент поняла, что пересекаю пруд и приближаюсь к той пасти. Её дёсны были круглыми. Кольца движущихся зубов, а в центре — смертоносная, зловонная тьма.
Изнутри доносились тихие нетерпеливые повизгивания.
Кончик моей косы качнулся над существом, и из-под зубов вырвались мелкие и тонкие щупальца, пытавшиеся дотянуться до меня.
— Чёрт! — закричала я.
У неё были детёныши. Она хотела, чтобы мы стали пищей для её деток. Какого хрена она держала их у себя во рту?
Тьма вернулась ко мне как раз в этот момент. С берега Веледа закричала:
— Я в порядке! Будь осторожна!
Я не раздумывала. Позволила своей магии взять ситуацию под контроль — вместе с инстинктом — и покрылась полностью чёрным. От лба до ступней, от носа до кончиков пальцев. Её щупальцам противостояли мои собственные. Её зубам — мои зубы.
Я почувствовала оив этой твари, и он был сильным. Древним. Она прожила много лет. Я прикоснулась к сгнившему дереву, которое она считала своим домом, и увидела вспышки её существования. Это была самка, и она веками скользила по этой влажной тьме в поисках способа выжить. Она знала пещеры, туннели. Они были вечными, лабиринтами, они были…
Там были дубы.
И орешники.
И самый прекрасный навес из омелы, какой я когда-либо видела.
Я отдёрнула руку с прерывистым вздохом.
Она не может умереть, — сказала я тьме.
Та обвилась вокруг и кивнула, а затем метнулась вверх. К потолку пещеры. Пронзила камень, землю и песок, пока на меня и на существо не посыпались обломки и красные зёрна. Оно отпустило меня, чтобы защититься, и я упала в воду.
Я всплыла, хватая воздух, и поплыла к тому месту, где меня ждала Веледа — как раз в тот момент, когда в пещеру ворвался поток света и горячего воздуха. Когда солнце коснулось существа, оно взвизнуло и убежало. Бросило своё дерево и свой островок и погрузилось в пруд. Если оно могло скрыться там полностью, значит, глубина у него была солидная.
Вел помогла мне выбраться из воды и рухнула рядом.
— Господи… — тяжело дышала она. — Господи…
Мне не хватало воздуха. По множеству причин.
— Ты… в порядке?
Я коснулась её лица. Оно было слегка в синяках, но, похоже, большинство ударов пришлись на первое падение и то, как её тащили по туннелю. Я напряглась, когда мои пальцы оказались в тёмной жидкости.
— У тебя кровь?
Она вздрогнула. Отдёрнула мою руку и потрогала мокрую голову. По её красивому лицу пронеслось выражение ужаса.
— Я…
— Аланна! Вел!
Мэддокс, Оберон и Фионн с очень нахмуренными бровями вбежали в пещеру. Я не знала, кто из нас четверых был больше потрясён, увидев нас валяющимися на полу.
Дракон оказался первым, кто подбежал к нам. В защиту его истеричного дракона должна признать: он выглядел одинаково обеспокоенным за обеих.
— Какого хрена здесь произошло?
Объясняла я — насколько могла. Веледа тут же вскочила на ноги и, к моему удивлению, укрылась в объятиях Оберона. Тот, с самым свирепым выражением лица, какое я когда-либо у него видела, снял свой красный плащ и укутал ее, прикрыв ей голову. Половина его бледного лица пылала, и на ней отпечатались характерные следы нескольких пальцев.
Мэддокс поступил так же — снял свой чёрный плащ и поднял мой кинжал, тот, что я уронила. Потом убрал мои оружия в ножны на поясе.