Я провёл ладонью по лицу, вытирая солёные слезинки из уголков глаз. Неужели всё действительно так просто? Только что в нескольких шагах от меня вспыхивала магия, люди швыряли друг друга, как тряпичных кукол, и никакого тебе разбирательства. Пара ленивых фраз от учителей, и все разошлись по своим делам. Словно драка – обыденность, не стоящая внимания. Я вспомнил крики того мужика в деревне, предупреждавшего, что простолюдинов здесь калечат забавы ради. «Стычки бывают, но не до такой степени», говорила Тали Кароу в ответ. Не до такой степени... Хмыкнув, я оглядел зал: вон, у дальнего стола парочка студентов уже азартно обсуждает произошедшее, показывая руками траекторию полёта незадачливого задиры. Для них это, похоже, зрелище, тема для пересудов за обедом. Для меня же – звоночек: спуску тут и правда никому не дают. Если даже преподаватели смотрят сквозь пальцы, то надеяться можно только на себя… или на таких вот случайных защитников, как Тренн.
– Ну и делишки… – рядом недовольно пробормотала девушка, возвращая меня из раздумий. Она откинулась на спинку скамьи и скрестила руки на груди. Её тарелка ополовинена, но остатки каши так и остались недоеденными. – Ни поесть, ни посидеть спокойно. Первый день, а уже такой цирк устроили.
– Тебя это удивляет? – прозвучал вопрос вполголоса, на фоне осторожного прислушивания к собственным ощущениям. Голова всё ещё гудела после вспышки, ушибленная глазница пульсировала. Обезболивающее от лекарки притупило боль, но до нормального состояния было далеко.
Привычка терпеть сыграла злую шутку: даже здесь, в относительной безопасности, тело оставалось напряжённым – готовым в любой момент либо рвануться в бой, либо бежать.
Девушка фыркнула и придвинулась ближе, понизив голос:
– Да уж не впервой. В академии каждый год кто-нибудь доскоандалится в первый же день. – Она покосилась на пол, где ещё поблёскивали исчезающие искры. – Но чтобы такое… Обычно до столов дело не доходит, в зале при учителях народ поспокойнее. А тут видал? Этот выскочка сам напросился.
Она кивнула в сторону дверей, через которые унесли побеждённого. Похоже, особого сочувствия «приёмнику божественной воли» у неё не возникло. Девушка тонко усмехнулась, показывая острый зуб:
– Теперь знает, об кого спотыкаться не стоит.
В ответ сорвался короткий хмык. Шум вокруг быстро нарастал, похоже, весь зал только и ждал паузы, чтобы снова жевать и болтать. Взгляд опустился к подносу. Остатки рагу остывали, лениво плавая в загустевшем соусе. Кусок мяса так и не был доеден, да и аппетит ушёл – адреналин всё ещё стучал в висках.
Тем не менее небольшой кусочек всё же был отрезан и отправлен в рот, почти машинально. Жевание получилось вялым: вкус будто притупился. Жаль. Столько всего произошло, а обед так и остался недоеденным. Ничего – ещё удастся наверстать.
– Тренн… он в порядке будет? – спросил я негромко, наклоняясь к девушке. Вопрос получился немного неуместным: судя по тому, как этот здоровяк ушёл своими ногами таскать тело, с ним всё было отлично. Но мне хотелось услышать хоть что-то об увиденном. – Что это на него нашло?
– В смысле? – Девушка заморгала, будто удивившись самому вопросу. – Злость на него нашла, вот и всё. Видела я, как у него физиономия изменилась, как только этот золотоглазый рот открыл. Тренн парень спокойный, но голодному любому настроение испортят, особенно когда по твою душу начинают гадость говорить.
Она поёрзала, устраиваясь поудобнее, и вдруг хитро прищурилась:
– А ты, смотрю-ка, не промах. Совсем не струсил. Вон даже ухмылялся в кулак. – Она коротко кивнула на мою руку – я и не заметил, как всё ещё подпираю щёку ладонью, будто скрывая улыбку.
Я поспешно опустил руку на стол.
– Да не… Просто смешно стало, как он себя величал, – признался я честно. Вспоминая напыщенный тон аристократа, я вновь чуть не ухмыльнулся. – Будто мы обязаны поклониться и накормить его с ложечки.
Девушка тихо хихикнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони.
– Ага, божественная воля нам явилась… – Она театрально закатила глаза, но тут же посерьёзнела, смерив меня внимательным взглядом с головы до ног. – Слушай, Эдрик, тебе бы остерегаться таких.
– Я в курсе, – буркнул я, проведя пальцем по краю стакана с недопитым соком. Напоминать не стоило: шишка на лбу и повязка на глазу сами за себя говорили. – Просто я не ожидал, что преподаватели промолчат. Он же нас спровоцировал перед всеми…
– Ещё бы промолвили, – отмахнулась она. – Тот, с зелёной-то мантией, небось из благородных, может, семейка деньги академии жертвует. А Тренн хоть и вспылил, но формально всё равно драку затеял он. Учителя потому и возложили на него обязанности носильщика, что виноватым посчитали.