Свежий вечерний ветерок немного остудил голову. В алых лучах заката вдоль дорожек вспыхнули фонари: на шестиметровых столбах зажглись кристаллы, будто наполненные водой, источая мягкое голубое сияние. Их свет смешался с только вышедшим лунным, и каменные стены Академии теперь поблёскивали серебром. Шаг замедлился, позволяя насладиться короткой передышкой и прохладой. Незаметно появилась улыбка, взгляд сам собой скользнул за стены Академии. Вот она какая, столица… Здесь всё было иначе, чем в родном захолустье.
Но по мере приближения к общежитию плечи снова начали напрягаться. Радужные мысли рассеялись. Пальцы сами собой сжали ремень сумки. В комнате ждали трое совершенно незнакомых соседей. И один из них, как назло, – тот самый гоблинский ублюдок, что днём зарядил по голове. Тип неприятный… Оставалось надеяться, что он уже спит и хотя бы во сне удастся ему как следует надавать.
Остановка у двери вышла неожиданной, словно перед минным полем. Сердце заколотилось. Ладонь легла на дверную ручку, но поворачивать её не спешили – пришлось прислушаться. Тишина. Глубокий вдох помог немного унять дрожь в пальцах.
Я зажмурился, и в ту же секунду левый глаз отозвался острой болью. Затаившаяся было злость вдруг вырвалась из–под контроля, вспыхнув во мне, как пламя от резкого порыва ветра. Стыдиться и одновременно бояться отца больше нет нужды!
Чёрт с ним! Резким движением дверь была распахнута – едва не с пинка, и внутрь последовал шаг, прикрываясь дверным полотном словно щитом. Бах! Дерево с грохотом ударилось о стену, эхо гулко прокатилось по комнате. Замок щёлкнул, и несколько секунд пришлось просто стоять, привалившись спиной к холодным доскам. Дыхание сбилось, стало частым, прерывистым… Но вокруг царили лишь кромешная тьма и звенящая тишина.
Ни звука. Никого.
Моргание, и глаз постепенно привык к темноте. Смутно обозначились контуры четырёх кроватей и полок вдоль стен. Комната действительно пустовала: соседи ещё не вернулись. Наблюдать нервный срыв было некому. Шумный выдох сорвался сам собой, и злость так же внезапно схлынула, оставив после себя лишь горькую усталость.
Отлипнув от двери, движение продолжилось на ощупь. Рука шарила в воздухе, пока носок ботинка не задел тумбочку, ругательство вырвалось едва слышно. Пришлось натыкаться то на спинку стула, то на край чьей-то кровати, прежде чем удалось добраться до окна. Пальцы нащупали плотную ткань шторы. Хорошо ещё, что окно здесь одно…
Раздумывать не пришлось. Штора дёрнулась в сторону резким рывком. Карниз жалобно скрипнул, не удержав ткань.
В комнату хлынул лунный свет, мгновенно размыв тьму. Серебристое сияние волной пролилось на пол. Уличные фонари снаружи тоже добавили света – их голубоватый отблеск смешался с лунным, так что теперь всё вокруг чётко вырисовывалось.
Взгляд скользнул по комнате. Пусто. Тихо. Словно в заброшенном доме… После долгого выдоха удалось опуститься на край ближайшей кровати. Стоило лишь ослабить контроль, и тело сразу налилось тяжестью.
Ну и стоило тянуть до темноты… Вернись раньше, глядишь, сейчас было бы полегче. Хотя кого тут обманывать: усталость навалилась такая, будто за день перепахали целое поле.
Я потер ладонью лицо. В пальцах всё ещё была зажата сорванная штора. На миг представил, как это выглядело бы со стороны: влетаю вихрем, срываю занавески... Тоже мне, первокурсник. Эх, не хватало ещё, чтобы из-за этой шторы меня отчитали при первом же случае.
– Вот и потянул время зря... Надеюсь, штрафов за это не полагается, – пробормотал я себе под нос, морщась от досады.
Следовало вернуть всё на место, пока никто не видел. Пришлось встать на собственную кровать и заняться водружением занавески обратно. Ткань то и дело норовила выскользнуть из рук. Кровать оказалась слишком низкой – до верхнего края окна едва удавалось дотянуться, даже вытягиваясь изо всех сил.
Пришлось чертыхнуться и перебраться прямо на подоконник, одной рукой упираясь в стену. Шатко, конечно, зато ещё через минуту штора снова висела как ни в чём не бывало. Фух… Кажется, держится.
В этот момент за спиной скрипнула дверь, впуская полоску тусклого света из коридора. Кто–то вошёл в комнату. Я обернулся ухватившись второй рукой за карниз.
На пороге маячила не высокая фигура. В неясном свете я не смог различить соседа.
– Повеситься вздумал? – раздался насмешливый голос.
Я узнал его – и вздрогнул скорее от неожиданности, чем от смысла вопроса. В дверях стоял парень с взъерошенными во все стороны волосами. Тот самый сосед, который днём отпускал мрачные шуточки про «тяготы жизни».
– Что? Нет... – растерянно отозвался я и тут же спохватился, заметив, что всё ещё стою на подоконнике. Быстро спрыгнул на пол. – Я только... э–э...