Вечер так или иначе скоро наступал, а мне даже поесть свой обед не дали. Идя по каменной кладке вдоль клумб и лавочек, наблюдал, как кадеты отдыхают, гуляют, болтают. Шагать одному показалось странным – я прибавил ходу.
Наступал четвертый час, за стенами академии торчала высокая башня с циферблатом. К этому времени, все давно закончили обед; с часа на час должен был начаться ужин. Сначала в выдаче подноса с остатками остывшего обеда отказали, но на третий раз, когда объяснил, что меня вызвали к ректору прямо во время еды и поднос увезли без моего согласия, надо мной сжалились – выдали маленький перекус из того, что осталось.
Поблагодарив за спасительный перекус, я уже хотел было уйти в комнату – отдохнуть до ужина. Но, отдаляясь от столовой, поймал себя на мысли:
– Какой смысл валиться спать, если завтра мне никуда… как и послезавтра… и после-после, – пробурчал себе под нос.
Пошарившись в карманах и сверившись с картой, вычислил библиотеку. Полупустые коридоры были спокойными, лишь шаги отдавались эхом. Третий этаж я исходил вдоль и поперёк, и с трудом нашёл нужную дверь.
На входе, за широким столом с кипой бумаг и книг, сидела молодая девушка. Я уже было прошёл мимо, но прямо над ней на стене висела табличка: «Обязательно зарегистрироваться у библиотекаря!» – крупным красным шрифтом. Других столов не было, так что я подошёл. Девушка увлечённо перелистывала сразу три книги. Я прокашлялся – она вздрогнула, откинулась на спинку стула и дёрнула рукой так, что очки в тонкой оправе слетели и отскочили ко мне.
– Не хотел напугать, – сказал я, нагнувшись за очками. – Извини… кажется, они поцарапались.
– Н-ничего-ничего, – замахала она. – Они уже были поцарапаны. Там… я… в общем, всё нормально. Давайте я вас запишу. Назовитесь.
– Эдрик, класс Б-2, – сказал я. Она тут же заторопилась, быстро выводя запись. – Извините, что так напугал, – стало неловко: напугал такую хрупкую, на пол головы ниже меня девушку.
– Фух, всё хорошо, ничего страшного. И, кстати, правильнее – «извините»: вы ведь просите прощения у меня, а не у себя, – улыбнулась она, и на щёках раскрылись две ямочки. – Можете проходить в зал. Настоятельная просьба, не шуметь и не отвлекать других.
Все стеллажи были аккуратно подписаны табличками: «Базовая алхимия», «Продвинутая алхимия», «История Империи», «Общая история», «Ближний бой», «Магия»… Список тянулся бесконечно, но я уже нашёл нужные полки – «Магия» и «Ближний бой».
«Магический мечник Эллисан Кластон», «Маг трёх стихий Севиал де Шеньон» – названия казались странными, возможно, оттого что я не знал всех этих Эллисанов и Севиалов. Порывшись с десяток корешков, взгляд зацепился за «Отклонённая магия» С. Аллон. Потянулся, и на миг коснулся чьей-то ладони. Книгу успел перехватить первым, обернулся посмотреть, кого задел. Та же девушка в очках.
– Вам тоже нужна эта книга? – указала она на том, немного расстроившись.
– Если есть похожая про отклонённую магию, могу взять её, – ответил я.
– Другие есть, но они для старших… – она расстроилась ещё больше, затем, чуть ожив, спросила: – А вам для чего? Может, посоветую что-то подходящее?
– Хочу развить своё ядро и отклонённую магию, – сказал я, глянув на книгу в руках.
– Так вы отклонённый… повезло, – ямочки на щеках снова обозначились. – В таком случае она нужнее вам. Я просто хотела свериться. Принесёте, когда закончите?
– Да, хорошо.
Я уже сделал шаг к столам, когда она окликнула:
– Эдрик, можешь звать меня Делис и не нужно формальностей, я только на втором курсе!
Я кивнул в ответ и пошёл дальше, у окна нашёл место и раскрыл книгу...
«Отклонённая магия… Каждый цвет… Например, звук – это воздух и свет, а на каналах маны видны серебряного оттенка волны. Форма и цвет… Развитие – через пребывание в среде своего атрибута: вы ощутите жжение в груди, если это он. Это инстинкт базового роста».
Каждая минута тянулась так медленно, что я потерял счёт времени. Формулировки автора были чересчур вычурные, да ещё эти необычные иероглифы – читаются двусмысленно. А я даже до середины не дошёл, а уже выжат.
Найти Делис оказалось нетрудно: она, уткнувшись в тетрадь, делала записи за два стола от меня. Время от времени я переводил взгляд то на неё, то на входящих-выходящих, чтобы не дать мозгу свариться на медленном огне.
Я дочитал абзац про «красные волны» и как назло кто-то уронил на соседнем столе увесистый фолиант. Глухой «бух» разошёлся по залу, и на миг мне показалось, что воздух действительно вздрогнул тонкими, почти незримыми гребнями, словно рябь на воде, только светлее. Серебром по краю зрения. Я моргнул – тишина вернулась обычной, лампы – неподвижные, пыль – честно падает вниз.