Я попытался таким же способом остановить и себе кровотечение – сосредоточился, «сшил» нитями ладонь. Но усталость навалилась стеной: алые нити погасли, а в груди сильно кололо. Перевязав ладонь, я, в шуме площадки, протиснулся через толпу и вышел наружу. Нужно было остыть. Привести мысли в порядок, в тишине.
За стойкой дежурила женщина в возрасте. Я уже проходил мимо, но она окликнула:
– Молодой человек, – негромко прокашлялась.
Я подошёл и протянул пропуск. Она повертела книжицу в руках, раскрыла и что-то пометила на первой странице.
– Проходите, – хрипло сказала она.
Симпатичную Делис с ямочками я не заметил, и это чуть расстроило: у кого я теперь буду выспрашивать разбор? На полке нашёл вчерашнюю «Отклонённую магию», прихватил ещё одну про особенности реализации, и уселся за стол.
Чем дальше листал, тем меньше понимал: иероглифы, двусмысленные формулы, будто автор действительно писал вниз головой. Я откинулся на спинку протирая глаза.
– Опять этого автора читаешь? – шёпотом спросил знакомый голос.
Я открыл глаза. Делис уже успела сесть напротив без приглашения.
– Да. Но последняя часть, как каша. Ощущение, что её писали, свесившись вниз, – вздохнул я.
– Там правда тяжелее… – она запнулась и кивнула на мою повязку: – Что с рукой?
– Порезался. Ничего серьёзного, – отмахнулся я.
– Обрабатывал? – прищурилась. Увидев мой отрицательный кивок, вздохнула: – Так нельзя. Инфекцию подцепить раз плюнуть.
Она поднялась, подошла к запертой полке у шкафа, достала небольшой флакон и рулон чистого бинта, и быстро вернулась.
– Руку, – скомандовала, поправив очки запястьем.
Я молча протянул. Она придвинула стул почти вплотную, колени едва коснулись моего бедра. Делис ссторожно разматывала бинт: тёплые пальцы шуршали по коже, запахло лекарственными травами, чернилами и чем-то её, лёгким, чистым. Она попыталась открыть флакон, но крышка не поддалась. Я молча подал вторую руку; наши пальцы на мгновение встретились, её ноготь слегка скользнул по моей ладони. Щёлк и крышка тихо вылетела.
– Потерпи ещё, – предупредила она, заметив, как я поморщился.
Я рефлекторно дёрнул руку от следующей капли.
– Сиди, – недовольно пробормотала она и нависла корпусом и грудью, фиксируя запястье. Туго, уверенно перевязала, аж пальцами двигать стало тяжелее.
– Теперь точно ничего не подцепишь, – сказала, обернувшись ко мне. Приподнялась – и соскользнула, едва не падая на меня. Щёки вспыхнули; она рывком отпрянула обратно на свой стул и опустила глаза в пол.
Не успел поблагодарить, как она коротко кивнула, попрощалась и растворилась между рядами. Ну и ладно, голод уже напомнил о себе, а за окном неумолимо темнело.
У столовой теснилась очередь кадетов. Двери ещё закрыты, но все стояли в ожидании. Думал, до ужина есть время – ошибся. Минут через десять, створки распахнулись, и толпа потекла внутрь.
Меню то же, разделение такое же. Не выдумывая, взял привычное и на этот раз сразу нашёл место. Проходящие кадеты то и дело толкали в плечо и бубнили, чтобы я быстрее доедал и освобождал стол, хотя рядом оставались ещё три свободных места. Впрочем, мне это было кстати, задерживаться не собирался. Краем глаза заметил ту самую подругу Тренна; она посмотрела в мою сторону, но подходить не стала. Только сейчас я понял, что не видел Тренна с того дня. Вспомни лучик – вот и солнышко, вспомнил – и вот он, «избранник» богов: вновь пытался вытолкать какого-то щуплого парня с места, вымогая у него еду. Неужели у священной семьи еды мало, или у них обет голодания? Меня он, похоже, не узнал – и слава его богам. Я уткнулся в тарелку, быстро доел и ушёл, пока проблемы не нашли меня сами.
Глава 8 – «Новая ступень»
Двенадцать дней. Целых двенадцать дней подряд одно и то же: еда, тренировки, сон. Еда, тренировки, сон.
Отражение в проклятом окне комнаты вдруг вызвало тоскливое чувство. Странно. Годами жизнь текла однообразно – леса, поля, полуразвалившиеся стены, и это не тяготило. Почему же теперь, глядя на себя, возникало отвращение?
Продвижения не было ни на шаг. Каждый выход на площадку превращался в попытку использовать способности так, чтобы никому не навредить: всё направлялось на себя, искались обходные пути. Похоже, подход оказался неверным.
Дождевые капли медленно стекали по стеклу, слоями накладываясь на отражение. Где-то там, за зданиями Академии, начинались дикие угодья.
– И как они вообще живут в этих тепличных условиях? – тихо сорвалось себе под нос.
Хотя в комнате я был один, всё равно обернулся, машинально. Потом, сквозь глухое «не хочу», всё же убедил себя снова пойти в библиотеку. Теория давалась медленно, но уверенно. А вот практика отставала на два, а то и на три шага.