Развалившись на кровати, сосредоточившись, заглянул к ядру. Ядро пульсировало размеренно, напоминая второе сердце в груди. Тёмно-зёленый многогранник еле заметно вращался, заливаясь тусклым свечением. Каналы разливались теплом – они стали шире, крепче, чем были полчаса назад. Я уже не буксовал на месте: шаг на следующую ступень сделан.
Дверь скрипнула так, что уши заложило – противный, царапающий звук вырвал меня из транса. Я медленно повернул голову. В проёме показались два силуэта, соседи. Они заглянули внутрь, как в клетку со зверем. Глаза бегали по комнате, но от моего взгляда оба шарахнулись, будто я их окатил кипятком.
Целую минуту они топтались у двери, что-то горячо перешёптываясь. То ли выбирали, кто первый войдёт, то ли решали, не сбежать ли вовсе. Первым сдался Акефир. Не поднимая глаз, будто изверга увидел, он прошмыгнул внутрь, прямо к своей кровати, как провинившийся кот.
– Что медсестра сказала? – тихо, но чётко бросил я ему в спину.
В тишине это прозвучало, как удар молота. Он вздрогнул и резко обернулся. Лицо было в тени, но по напряжённым плечам было заметно, испугался.
– Она… она сказала: «Кошмар… кошмар», – пробормотал он, словно вспоминая, – А потом убежала к себе. Вернулась в спешке прихватив в охапку сумку, и велела нам не мешать.
Глава 9 – «Последствия»
Сон накатил блаженной волной – легко и быстро. Уставшему от череды событий мозгу требовался лишь хороший, глубокий отдых. Он длился неизвестно сколько, но оборвался на самом интересном: бескрайние цветочные поля переливались голубовато-алыми оттенками, а я легкомысленно преследовал какую-то фигуру. И почти настиг её…
Меня выкинуло из сна, словно окатило холодной водой. Испуганно оглянувшись, я вздрогнул от резкого грохота. Не мне одному пришлось прервать прекрасные сны, соседи по комнате тоже вскочили. В тусклых лучах рассвета, с трудом пробивавшихся сквозь тучи, вырисовывался тёмный силуэт. Дверь вылетела из петель и лежала посреди комнаты. Глаза полезли на лоб, а всё нутро вопило об опасности. Дружелюбные визиты не начинаются на рассвете с выломанной двери.
Не мешкая, я вскочил на ноги и вылетел из постели. Фигура с давящей аурой вышла из тени, слегка паря над полом, и приблизилась ко мне.
– Эдрик! – доминирующий голос звоном прошёлся по голове, выбив кровь из ушей и пошатнув тело. Мир поплыл, и лишь боевая стойка с выставленной вперёд ногой не дала уткнуться носом в пол. Короткий наклон, и сознание вернулось. Напрягая зрение, удалось разглядеть фигуру: роскошные, до боли знакомые усы, закрученные в разные стороны, аккуратная борода… один из преподавателей.
Выпрямившись, последовал лёгкий поклон в знак приветствия.
– Ректор тебя вызывает. За мной! – произнёс он уже тише.
Выйдя на улицу, нас сразу окутал густой туман. Пробираясь вглубь вдоль цветочной рассады, преподаватель ускорял шаг. Он явно спешил, из-за чего приходилось почти бежать следом. Даже на ходу удалось воспользоваться магией: кровавые нити, вытекшие из ушей, были собраны и вплетены обратно в плоть, слух восстановился, а остаточный звон окончательно исчез. Во время колдовства краем глаза был замечен заинтересованный взгляд бородатого.
Десяток незнакомых людей не просто смотрели, от них исходила убийственная аура, от которой по позвоночнику пробегали мурашки. Расступаясь и давая пройти, они прожигали затылок взглядами. Уже поднимаясь наверх, стали слышны перешёптывания за спиной. В стенах академии говорить в лицо не решались, но и скрываться особо не старались – каждый голос улавливался отчётливо.
– Безродная шпана… повезло ему оказаться под защитой этих стен, – разборчиво произнёс мужской голос.
– Ректор уже всё решила. Не сидеть ему здесь вечно, – злорадно ответила женщина.
К середине ярусов сон окончательно отступил. На уровне кабинета ректора дверь уже была открыта, а сама хозяйка сидела за столом, внимательно наблюдая за подъёмом. Нахмуренные брови будто прожигали третий глаз. Проведя сюда, преподаватель тут же развернулся и исчез на лестницах.
Двойная дверь захлопнулась. Последовал поворот к ректору и приветствие в столь ранний час. Вопрос о причине вызова так и не прозвучал, догадки уже роились в голове. Не находя слов, пришлось замереть в молчаливом ступоре.
Глядя на Эдрика, Я не могла понять, почему за его настороженностью скрывается едва уловимое спокойствие. Неестественное для кадетов и большинства молодых людей. Должность ректора давала многое, но магические способности – куда больше, и именно поэтому даже Совет позволял себе опасливую сдержанность, сталкиваясь с моим мнением.