Оставшись наедине со стариком, я по его требованию протянул руки. Он молча сменил пропитанные настоем бинты на свежие, после чего тоже собрался уходить. Уже у двери врач обернулся и бросил напоследок, что к вечеру я смогу покинуть медицинский корпус.
От автора:
Надеюсь, читателю (т.е вам) ясно, что повествование ведётся с нескольких точек зрения, и что в отдельных эпизодах рассказ от первого лица Эдрика сменяется перспективой Таллорес и инструктора Пелина.
Глава 10 – «Мера? Впервые слышу»
Сон накрыл на пару часов, а пробуждение пришлось уже на вечер – от неистовой вони. Я почувствовал запах пропитанных бинтов смешался с настойками, грязью и чем-то неопределённым, добавлявшим всему этому особую, горькую ноту.
Тело слушалось неожиданно хорошо, отзывалось лучше прежнего, словно произошёл рывок на новую ступень. Пришлось сесть на край койки и оглядеться.
Небольшое помещение с шестью аккуратно убранными кроватями оказалось пустым. В прошлый раз это была длинная палата с двумя десятками мест. Здесь же потолки были выше, а в углу выделялись две странные койки – чрезмерно большие, занимавшие половину пространства. На каждой свободно поместилось бы трое таких, как я.
Дверь заскрипела и внутрь почти вбежали трое: знакомый старик и двое незнакомых. Первая – мускулистая женщина с закатанными рукавами, из-под которых тянулся огромный шрам. Второй – верзила под три метра ростом, чем-то напоминающий Тренна. Войдя, он слегка наклонил голову, чтобы не задеть косяк, и только тогда стало видно, что на плече у него висит парень с безвольно болтающейся рукой, из которой торчала кость. От этого зрелища к горлу подступила тошнота.
Женщина сделала пару шагов и тут же уловила запах. Нахмурившись, она попыталась сузить ноздри, но поняв, что это бесполезно, закрыла нос ладонью и раздражённо отмахнулась. В свою очередь верзила аккуратно сбросил пострадавшего на ближайшую койку. Старик сразу же склонился к нему и начал осмотр.
Что именно он делал, разглядеть не удалось – обзор перекрывали массивные, похожие на каменные орехи, зад женщины, прикрытые в тёмные шорты. Возникло странное ощущение, будто у неё глаза на затылке. Взгляд задержался меньше чем на пару секунд, и всё равно она тут же обернулась. Только рот приоткрылся, чтобы что-то сказать, как старик перебил её:
– Принесите мне бинты, мой вещмешок с травами и второй – со склянками, – пробубнил старик, недовольно вздыхая. – Только лишнюю работу подкидываете…
Жаловался он тихо, но в маленькой, почти пустой палате каждое слово было слышно отчётливо. Женщина спорить не стала и быстрым шагом направилась к выходу. За ней вышел и верзила.
Старик повернулся и скривился, прикрывая нос.
– А ты тоже иди. В общежитскую купальню. От тебя разит улицей. Не думал, что ускоряющие кровоток травы так сильно подействуют – ещё и столько токсинов из тела вытянули.
– Токсинов? – спросил я, начиная разматывать слой за слоем бинты.
– Для этого пропитка и делается, – продолжал он ворчать, уже нависая над раненым парнем и приоткрывая ему глаза. – Разгоняет кровь, разогревает тело, выводит часть дряни. Побочным эффектом ещё и жиры с мелкой мышцей может прихватить.
Первые слои повязок действительно отличались цветом и запахом – ткань была мягче, влажнее. Осмотр себя не выявил резких изменений: лишь кое-где тело стало чуть суше, кожа – светлее. Никаких чудес. В воображении мышцы должны были проступить куда явственнее.
Лёгкое разочарование сменилось благодарностью. Поблагодарив ворчливого старика за работу, я услышал в ответ, уже без поворота головы:
– Надеюсь, в ближайшее время больше не встретимся.
Резкие слова были проигнорированы, и я вышел в коридор, оказавшийся совершенно незнакомым. Все стены тянулись ромбовидными узорами. На миг возникла растерянность, но в длинном проходе эхом отдавались чьи-то шаги, помогая сориентироваться.
С другого конца коридора показалась та же женщина, за плечами у неё висели два вещмешка. Она держала их одной рукой, словно те ничего не весили, хотя набитые до краёв сумки выглядели тяжёлыми. Моё присутствие здесь явно становилось излишним, поэтому путь продолжился мимо неё, к развилке, откуда она и вышла. Там действительно оказался лестничный пролёт.
Спуск вниз не принёс узнавания. Пролёты были аккуратно подписаны этажами, коридоры и двери выглядели одинаково новыми и чужими. Лишь на первом этаже взгляд сразу зацепился за арку без двери, – на выход.
Лазарет располагался в самом отдалённом уголке территории Академии. Общежитие отсюда было прекрасно видно, но идти к нему в таком состоянии казалось неловко, почти стыдно. Тропинки расходились во все стороны, по краям вились цветы и высокая трава. Взгляд невольно зацепился за крупные красные бутоны, которых прежде видеть не доводилось: они будто дышали, медленно сжимаясь и вновь раскрываясь.