Понятие сарказма, похоже, в его жизненный опыт не входило. В суматохе даже не успел ничего возразить.
Слабость накатила резко – на четвёртом круге попыток обогнать Тренна. Голова закружилась, перед глазами поплыло, края зрения начали темнеть. Пришлось остановиться, согнуться и уставиться в камень под ногами.
И именно тогда всплыли знакомые ощущения – те самые, что сопровождали ускорение. Я заставил себя выровнять дыхание, вспомнил, как кровь разгоняется по жилам, как тело откликается на этот ритм. Попытка не копировать, а воссоздать. Сосредоточиться. Игнорировать далёкие выкрики Тренна.
В груди что-то болезненно сжалось. Ядро напряглось, дыхание сбилось, ноги предательски начали подгибаться. Пришлось сбавить напор, успокоиться. Медленно, шаг за шагом, напряжение распределилось по телу, перестав давить в одну точку.
И тогда пришла лёгкость. Сначала в груди, затем выше – к голове.
– Ускоряйся, Тренн! – крикнул я, махнув рукой. – Сейчас догоню!
Он обернулся, пожал плечами и действительно прибавил.
Шаги стали мягче. Я перепрыгивал с ноги на ногу – ощущения почти невесомости. Тело будто перестало спорить с движением. Половину площадки одним рывком взять не вышло, но скорость выросла заметно – раза в два, не меньше.
И расстояние между мной и Тренном начало стремительно сокращаться.
На восьмом кругу в груди что-то щёлкнуло – сухо, неприятно, будто провернули ржавый крючок. Лёгкость исчезла мгновенно. Вместо неё по телу прокатилась пустота, а затем резкая, обжигающая тяжесть. Мой шаг сбился. Мир в глазах дёрнулся. Земля под ногами будто ушла в сторону, линии площадки перекосились. Попытка вдохнуть вышла рваной – воздух застрял в горле. Сердце ударило раз, другой… и вдруг сбилось с ритма.
Скорость обрушилась не плавно, её просто выключили. Ноги закаменели, колени подогнулись, и следующий шаг оказался не шагом, а падением. Ладони встретили холодный камень, кожу обдало болью. В глазах вспыхнули чёрные пятна, поверх них – алые всполохи.
В груди и ядро сжалось, будто схлопнулось внутрь себя. По каналам прокатилась волна обратного удара – тупая, гулкая, выбивающая дыхание. В висках застучало так, словно кто-то бил изнутри.
– Эй! – донёсся искажённый голос Тренна.
Ответить не получилось. Рот открылся, но вырвался лишь хрип. Тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью, будто после сильного холода. Каждая попытка пошевелиться отзывалась новой вспышкой боли – не резкой, а вязкой, тянущей, разливающейся по мышцам.
Сознание удержалось с трудом.
– Всё нормально, – отмахнулся я, скинув руку Тренна с плеча.
Ещё с полминуты пришлось полежать на холодном камне. За это время внутреннее напряжение схлынуло само собой. Дыхание выровнялось, сердце перестало сбиваться, а боль ушла так же резко, как и пришла, оставив после себя лишь глухую усталость. Было ясно одно: воспользоваться ускорением через ядро сейчас не получится, – оно молчало, словно выгорело на время.
Поднявшись, я отряхнул ладони и выпрямился.
– Предлагаю закончить с бегом, – сказал я, переводя дыхание.
Глава 11 – «Накануне»
Заглянув на склад, мы взяли молоты. Тренн без колебаний подхватил два – каждый размером с мою голову. Я же поскромничал и выбрал один, поменьше – примерно в половину головы. Казалось, что такие молоты удастся поднимать без особых проблем. Реальность быстро расставила всё по местам: даже удерживать свой приходилось с трудом и только двумя руками. Манипуляции с ускорением дали о себе знать, отдача заметно ослабила тело в целом.
По плану Тренна тренировка выглядела просто и жестоко: подъём и удержание молота одной рукой, затем бросок этого же молота, или чего-нибудь потяжелее, и снова бег. К моему счастью, в первые дни ему сразу запретили заниматься метанием.
По его весёлым рассказам, запрет пошёл только на пользу: он придумал другое упражнение, с молотом ещё тяжелее. В чём заключалась суть, Тренн решил не раскрывать сразу, – «чтобы был сюрприз». Стоило лишь представить, сколько нам ещё предстоит заниматься, как голова вновь начала кружиться...
На пятом подходе ощущения попросту исчезли. О чём я, собственно, и сообщил Тренну.
– Думаешь, стоит взять вес побольше? – с искренним интересом спросил он и, не дожидаясь возражений, тут же продолжил: – Мне скоро на занятия, так что вторую часть тренировки предлагаю перенести на вечер.
– Да-да… на вечер, – устало отозвался я. – Тогда зайдёшь за мной? Комната двести шестнадцать.
Он расплылся в улыбке и с энтузиазмом пожал протянутую руку – обеими своими, так что едва не выдернул плечо из сустава.