– Много лет назад, – начал лорд свой рассказ, – мы с леди, едва обвенчавшись, отправились в путешествие по джунглям Амазонии. Нас влекла исследовательская жажда приключений, неизведанные земли и несметные сокровища, скрытые в древних, покинутых людьми городах. Нас роднили горячий нрав, бесстрашие и бедность, на пороге которой оказались наши семьи, знатные аристократические фамилии, ведущие своё начало от потомков короля Артура. Когда наше путешествие близилось к завершению и мы уже собирались уезжать из Амазонии на родину с сундуками, полными богатств, наш проводник – следопыт из одного местного племени – рассказал о пелигериях, лесном народе, живущем неподалёку. Он предложил навестить их деревню, на что мы радостно согласились.
Пелигерии жили ещё обособленнее других племён, чужаков не любили, но, как и все дикие люди, радовались красивым вещицам, как дети. У нас оставались яркие стеклянные бусы, ножи и несколько отрезов дешёвой ткани, которые мы и преподнесли вождю пелигериев. Нас радушно приняли, накормили местным блюдом – мясом обезьяны, приготовленном в горячей яме с песком – и уложили спать в просторной хижине вождя.
Ночью мы с леди повздорили. Супруга желала незамедлительно возвращаться домой, долгое многомесячное путешествие утомило её. Я же, наоборот, хотел задержаться в селении, чтобы изучить быт и повадки пелигериев. Распалившись, мы начали кричать друг на друга, чего ранее никогда не случалось, и в порыве гнева я, не осознавая, что делаю, ударил жену, она упала, ударилась головой о каменный очаг и умерла. На шум явился вождь, увидел, что я натворил, и сказал, что всё можно исправить. Я не слушал его, лишь кричал и плакал от горя и вины. Тогда проводник вывел меня из хижины, оставив вождя наедине с бездыханным телом моей супруги.
Наутро я увидел, что она жива, цела и невредима. Она подбежала ко мне со слезами, умоляла простить её за вчерашнюю ссору и сказала, что согласна остаться здесь на столько, на сколько я посчитаю нужным. Придя в себя, я потребовал от вождя объяснений. Вождь показал мне грубо сделанную деревянную маску, всю измазанную красным.
– Это лицо бога гнева, – сказал вождь. – Вчера он овладел тобой, и ты принёс ему жертву. До самого утра я говорил с ним и просил вернуть тебе жену. Сказал, что ты человек издалека, поклоняешься другому богу и тот может наказать наше племя, если мы не вернём твою женщину. Бог гнева услышал меня и отдал её.
Я принёс тысячу благодарностей вождю и его богу, подарил племени много подарков, но уехать просто так не смог. Чудо, явившееся мне, склонило меня к подлости и предательству. Я украл маску и привёз её сюда.
С тех пор бог гнева мстит нам. Каждый раз, когда он пожелает, я убиваю свою супругу, а он упивается моим горем и моей ненавистью к самому себе. Каждый раз я думаю, что она умерла безвозвратно, но утром она жива, и в памяти её сохраняется вся боль, которую я причиняю.
Лорд прервал рассказ, обессиленный своей откровенностью, упал в кресло и зарыдал. Супруга склонилась к нему, взяла его руки и прижала к своим губам. Этот рассказ, эта трогательная сцена так ошеломили меня, что я чуть не лишился чувств, но справился с дурнотой и воскликнул:
– Отчего же вы не избавитесь от маски? Сожгите её, бросьте в камин сию же минуту!
– Если бы это было так просто, – вздохнула леди с глубочайшей печалью в голосе. – Мы пытались, наверное, сотню раз! Мы жгли её, разрубали топором, топили в болотах... но она возвращается. Каждый раз, целая и невредимая. Остаётся только один способ, к которому мы не рисковали прибегать. Возможно, проклятие спадёт, если другой, непричастный человек, уничтожит маску! Умоляю вас, – женщина встала передо мной на колени, – унесите это исчадие зла из нашего дома, сожгите в лесу! Мы сполна заплатили за своё преступление, больше нет сил жить в страхе. Если вместе с гибелью маски умрём и мы, пусть так!
И леди тоже зарыдала.
Я взял протянутую мне маску, и после этого дальнейшее вспоминается смутно, словно сквозь туман. Тяжесть маски неприятно удивила, а взгляд грубо выскобленных глаз устрашил до холода в сердце.
– Скорее, идите же, – леди подтолкнула меня к дверям, я вышел из дома, держа маску перед собой на вытянутых руках. Пройдя несколько шагов, я понял, что не рассмотрел её с внутренней стороны. Перевернув артефакт, я заметил некую надпись, сделанную на неизвестном мне языке. Пытаясь разглядеть символы в лунном свете, я поднёс маску к глазам. Внезапно она будто ожила, притянулась ко мне и сжала мою голову деревянным объятьем.