Нус Ас-Сабах подбадривала его своей нежностью и мольбами. Но сам Самаха отказывался работать извозчиком, и потому отец оставил его подле себя в конюшне, делясь с ним основной работой. Однако сын был недоволен и продолжал клянчить у него деньги. Отец больше не мог обходиться с ним как с мальчишкой: тот стал посещать по ночам бар, курильню гашиша и публичные дома, правда, игнорируя свою прежнюю любовницу, Кариму Аль-Инаби. И Шамс Ад-Дин заявил ему в присутствии матери:
— Хорошо бы тебе жениться…
Тот язвительно заметил:
— Нет ещё такой девушки, что была бы и впрямь достойна потомка великих Ан-Наджи!
— А ты вообще понимаешь, что означает имя Ан-Наджи? — спросил его отец.
И тот ответил ещё более наглым тоном:
— Да, творить чудеса без всякой посторонней помощи, вроде строительства минарета, где обитают злые духи!
Шамс Ад-Дин раздражённо воскликнул:
— Да ты безумец!
Отец занялся своими делами и сказал себе:
— Несомненно, он меня ненавидит…
Время от времени он чувствовал растерянность из-за дурных предчувствий. Он мрачно произнёс:
— Однажды он меня убьёт…
Мастер Шамс Ад-Дин обнаружил пропажу некоторой значительной суммы денег из выручки, и тотчас понял, что это значит. До него дошло, что однажды он обанкротится из-за подобной глупости. Не медля, он прямиком отравился в бар. Там он обнаружил Самаху, сидевшего рядом с Сумой Аль-Калабши и его людьми, будто был одним из них. Он сделал знак парню следовать за ним, однако тот не ответил ему. Он блуждал где-то в своих пьяных мечтах и вызывающе поглядел на отца. Тот же, сдерживая гнев, сказал:
— Ты прекрасно знаешь, что меня толкнуло прийти к тебе.
Но сын холодно ответил:
— Это и мои деньги тоже, а не только твои. Я трачу их самым лучшим образом…
— Молодец! — заметил Сума Аль-Калабши.
— Ты приведёшь меня к краху, — сказал Самахе Шамс Ад-Дин.
Тот заплетающимся языком ответил:
— Трать деньги, что у тебя в кармане, и они принесут тебе ещё больше в будущем.
— Да этот парень настоящий мудрец! — заметил снова Аль-Калабши.
Анба Аль-Фавваль подошёл к Шамс Ад-Дину и предупреждающе зашептал:
— Лучше помяни бога и проваливай!
Но гнев захлестнул Шамс Ад-Дина:
— Будьте все свидетелями: я прогоняю своего неблагодарного сына из дома и отрекаюсь от него до дня Страшного Суда, — закричал он.
Эта новость стала для Нур Ас-Сабах огромной бедой. Она закричала:
— Я никому и никогда не позволю так поступать со своим сыном!
В этот момент Шамс Ад-Дин испытывал к ней ненависть всеми фибрами своей души. От гнева и обиды он закричал:
— Он не войдёт в этот дом, покуда я жив!
— Мой сын!.. Я не отпущу его!
Сам не осознавая, что говорит, он заявил ей:
— Вот и выходит наружу твоё грязное происхождение.
Как и он, выйдя из себя от ярости и отчаяния, она закричала:
— В моём роду хотя бы не было ни шлюх, ни сумасшедших!
И он замахнулся на неё так, что она утратила равновесие и повалилась на пол в комнате. Сходя с ума от злости, она плюнула ему в лицо.
— Убирайся отсюда! Я даю тебе окончательный развод!
Нур и Самаха поселились в одной квартире. Самаха вступил в банду Сумы Аль-Калабши, но поскольку был мотом, его ничего не устраивало. Свою ненависть к отцу он не скрывал ни от кого. Он самым наглым образом вёл рассуждения о недостатках рода Ан-Наджи, словно то были его злейшие враги.
Шамс Ад-Дин вёл одинокую жизнь. Больше не было у него ни безопасности, ни уверенности. Он ожидал, что кончит так же, как его собственный отец, или даже хуже того, и потому приготовился защищаться любыми средствами: осыпал подарками своих работников, дабы завоевать их сердца, наглухо запирал двери и окна своей квартиры, не скупился на пожертвования Суме Аль-Калабши и был настолько дружелюбен с ним, насколько это было в его силах.
Однажды Муджахид Ибрахим, шейх переулка, зашёл к нему в гости и сказал:
— Мастер Шамс Ад-Дин, я вам дам один мудрый совет…
— Что вы имеете в виду? — мрачно спросил он у него.
— Хватит вам уже враждовать с ним, выделите ему немного денег…
Шамс Ад-Дин замолчал, не зная, что сказать, и шейх продолжил:
— Вчера вечером, будучи в баре, я слышал, как он прельщал своих собутыльников пленительным досугом на несколько ночей, если…
Он запнулся, и Шамс Ад-Дин угрюмо продолжил за него:
— Если я умру сам или мне помогут в этом!
— Про убийство не было ни слова, но нет ничего более отвратительного, чем когда сын желает смерти своему отцу, или наоборот, — отец желает смерти сыну…