Не боюсь повторить мудрую народную пословицу «Смех — родной брат силы». Шла война кровавая, беспощадная. Огромное горе принесло нам нашествие фашистской Германии. Но наш народ, невзирая ни на что, в каждое мгновение длившейся почти четыре года битвы не на жизнь, а на смерть верил в полную победу над вероломными захватчиками. И в сорок первом («Боевые киносборники»), и в сорок втором («Антоша Рыбкин»), и в сорок третьем («Новые похождения Швейка», «Воздушный извозчик»), и в сорок четвертом («В шесть часов вечера после войны»), и в сорок пятом («Сердца четырех», «Близнецы», «Аршин мал алан») на экраны выходили жизнерадостные, советские кинокомедии.
Если работа над кинокомедиями мне, комедиографу, была близка, родственна, то куда сложнее была моя роль как худрука в работе над историческими фильмами.
В годы войны советские кинематографисты продолжали работать над исторической и историко-революционной тематикой, которая весьма успешно велась в 30-е годы. На экраны вышли задуманные еще в предвоенное время фильмы о героях гражданской войны Пархоменко и Котовском. В 1944-м автор высокохудожественного двухсерийного «Петра I» Владимир Петров завершил фильм «Кутузов».
Дорого «Мосфильму» и мне, его худруку, дался последний фильм Сергея Михайловича Эйзенштейна «Иван Грозный». Пожалуй, об этом стоит рассказать несколько подробнее.
«Иван Грозный» с первого появления Сергея Михайловича на «Мосфильме» после возвращения из Алма-Аты стал для студии дорогим, труднорастущим «ребенком», за судьбу которого надо было постоянно беспокоиться. Для меня же особенность ситуации состояла в том, что волею судеб я оказался в роли руководителя своего учителя. Со свойственной ему суховатой шутливостью Сергей Михайлович не раз замечал: «Вот и настала пора, когда яйца курицу учат».
Эйзенштейн — великий режиссер, неутомимый новатор создал поразительной ясности и огромной реалистической силы сценарий Былое отрицание психологизма, правомерности внимания к индивидуальности переросло с годами в свою противоположность. Эйзенштейн в этом замысле предстает ярым психологом, выясняющим неразрешимые тайны личности царя Ивана IV. Сложность задачи требует полного напряжения сил. Несколько лет изнурительной работы над фильмом об Иване Грозном дали противоречивые результаты. Выдающиеся результаты в режиссуре многих эпизодов и сцен, поразительные по силе экспрессии актерские работы, гениальная музыка Прокофьева, грандиозные открытия кино в постижении искусства трагедии и вместе с тем пугающие провалы идейнонравственного характера, неправомерное смещение смысла задуманной кинотрилогии к внутренней трагедии царя-деспота. Последняя работа Сергея Михайловича Эйзенштейна — 1-я и 2-я серии «Ивана Грозного» — творение неоценимых художественных достоинств и одновременно фильм, показывающий, как нарочитость взгляда, усложненность формы мешают постижению исторической правды.
Осмысление заключительной фазы эйзенштейновского творчества способно обогатить киноискусство. И я не могу пройти мимо этой работы, осуществлявшейся у меня на глазах.
…С тяжелыми боями, при большом неравенстве сил, преодолевая внутреннее сопротивление со стороны бояр, царь Иван IV вышел к Балтийскому морю. Во время сражения он увидел его волны. В восторге царь обращается к Малюте Скуратову, но тот смертельно ранен, и Грозный поднимает умирающего Малюту, чтобы тот мог видеть свободное море. Большая волна наступает на царя, но тот посмотрел на нее своим суровым взглядом — и волна склонила свою пенистую вершину и покорно стелется к его ногам.
— На морях стоим и стоять будем! — говорит царь.
Так должна была заканчиваться кинотрилогия «Иван Грозный».
Сергей Михайлович Эйзенштейн, говоря о целях и задачах своего фильма, часто подчеркивал важность осознания Иваном IV целей Ливонской войны.
Первая серия фильма снималась в Алма-Ате. По принципам целесообразности кинематографического производства съемки для всех трех серий должны были идти одновременно, но на Балтийском море шла война. Режиссер Эйзенштейн с нетерпением ждал того дня, когда Балтийское море станет свободно. «Скоро, скоро Прибалтика будет освобождена, и я выйду с аппаратом на берег моря и сниму заключительные кадры своей трилогии об Иване», — говорил он.
Много лет готовясь к работе над «Иваном Грозным», Эйзенштейн пытался решить проблему кинотрагедии. Он считал, что у киноискусства есть свои специфические средства для создания высокой трагедии, и искал характер, биографию, материалы, на основании которых можно было бы осуществить свою творческую мечту. Иван IV справедливо представлялся Эйзенштейну личностью весьма противоречивой. Великие дела по объединению Русского государства, борьба за независимость происходили в напряженной борьбе с удельной боярской аристократией. Будучи царем с трехлетнего возраста, Иван насмотрелся на интриги, козни, внутренние распри окружавших его бояр.