— Устала, sliseag?
Он был слишком красив. Возможно, мой мозг просто поплыл от всех этих прыжков, но я впервые признала, пусть и мысленно, что он самый красивый парень, которого я когда-либо видела. И, вероятно, дело не только в его чертах, а в том, что он вызывал во мне. Я видела более прекрасные лица, но он…
Это всё из-за нашей связи.
Она делает его особенным.
Но дракон казался мне невероятным ещё в Гримфеаре, когда у меня были с собой камни трансмутации. Я вспомнила тот момент: он снял маску, чтобы поговорить с Каэли, и я подумала, как это жестоко — охотнику иметь такую красивую улыбку.
Тогда нас ничего не связывало.
Так что теперь я оказалась в затруднительном положении, потому что было абсурдно продолжать отрицать, что дракон, стоящий передо мной, с его слишком длинными ногами, широкими плечами и таким взглядом, будто я — произведение искусства, которое должно быть оценено по достоинству…
Меня тянуло к нему.
Как ни к кому другому.
И, возможно, его внешность играла в этом самую незначительную роль.
Мэддокс нахмурился. Я надеялась, что ни одна из мыслей не отразилась на моём лице, только лёгкая нерешительность.
— Что происходит?
Нет, нет. Нужно отогнать все эти мысли.
— Где ты был все эти дни?
Чёрт. Даже не знаю, что хуже.
Вместо того чтобы самодовольно усмехнуться, как я ожидала, Мэддокс открыл рот и замешкался.
— Эм, я… Честно говоря, я как раз искал тебя, чтобы рассказать.
Я насторожилась.
— Что?
— Когда мы вернулись из На-Сиог, я не переставал думать о том, что весь этот путь мы проделали зря. Я чувствовал себя виноватым, что мы покинули долину, так и не узнав ничего о твоей сестре. Поэтому я решил… — Он перенёс вес с одной ноги на другую. — У меня не было ничего, понимаешь? Ни одной зацепки. Но когда я в форме Охотника, люди охотнее говорят. Так что я обошёл все места, где, по слухам, когда-то бывала Морриган: дома удовольствий, грязные таверны, даже загородные поместья некоторых аристократов.
Моё дыхание перехватило.
— Что ты узнал?
Он тяжело выдохнул.
— Ничего. Никто ничего не слышал и не знает, где её искать. Поэтому я заставил всех здесь молчать. Не хотел, чтобы ты снова обманулась в своих надеждах. Прости.
Я не знала, что думать. Была ошеломлена.
— Ты был в отъезде больше двух недель, чтобы компенсировать поездку в На-Сиог?
Он кивнул.
— Эпона была не в восторге, если честно.
Я смотрела на него, не в силах скрыть изумление. Уже и не помню, когда последний раз кто-то делал для меня что-то подобное. Да, Мэддокс списывает всё на собственное чувство вины, но он бы не испытывал его изначально, если бы не переживал за меня. И в трактире у Тантэ он сказал, что всегда готов предложить мне помощь, если я захочу её принять, но это…
Возможно, мне стоило бы разозлиться из-за того, что он не взял меня с собой, но никакого раздражения я не испытывала. Лишь тёплое, приятное чувство разрасталось в центре…
Мэддокс сделал шаг ко мне.
— Аланна?
Обуреваемая эмоциями, я встряхнула головой.
— Хватит разговоров.
На этот раз я первая пошла в атаку. Знала, что он остановит мой кулак до того, как тот достигнет его живота, но прикосновение его пальцев к моему запястью было электризующим. Это ощущение распространилось по всей руке, и я задумалась, не вырвалась ли одна из молний с неба, чтобы пролететь через нас. Я выкрутила руку, и он был вынужден отпустить меня. Повернувшись, я ударила его по голени.
Хотя он откинул ту ногу назад, с места не сдвинулся. И вдруг я оказалась в опасной близости — менее чем в двадцати сантиметрах от него. Увидела, как его локоть направляется к моему боку, и ничего не предприняла.
У меня перехватило дыхание, рёбра заныли. Чёрт. Если его удар так силён, когда он сдерживается…
Мэддокс тут же навис надо мной; удержав меня на месте.
— Чёрт, Аланна, я…
Я сильно толкнула плечом ему в грудь, сделав то же самое, что герцогиня сделала со мной; только мне пришлось приложить гораздо больше сил. Почувствовала дикое удовлетворение, когда его сапоги оторвались от пола, и он перелетел через меня как мешок.
От удара его огромного тела о пол задрожали канделябры. Свечи замерцали. Возможно, это ощущалось даже в других частях замка, в том числе там, куда ушли Гвен и Веледа. Я бы запереживала за спину дракона, будь это кто-то другой, но, судя по рычанию, он скорее сердится, чем мучается от боли.
Я отступила, тяжело дыша. Мои рёбра ныли.