Я неделями готовилась к этому, как будто на войну собиралась, а для них это время праздника. Дни счастья и радости. Это казалось мне настолько абсурдным, что я время от времени выпадала в осадок.
Герцогиня, устроившаяся среди шёлковых подушек на сиденье напротив меня, вздохнула.
— Знаю. Столица как будто живёт в совершенно другой реальности, нежели остальная часть королевства. И если ты задаёшься вопросом, понимают ли они это, — сказала она, кивая в сторону людей на улицах, — то ответ — нет. По крайней мере, большинство из них даже не догадывается.
Я осторожно кивнула. Горничные герцогини сделали мне красивую причёску — низкий пучок, который выглядел простым на первый взгляд, но на него ушло более двух часов, и теперь из-за стянутых волос у меня началась мигрень. Я не знала, что женщина может носить так много шпилек на голове и не упасть от их тяжести, но оказалось, что может.
Всё чтобы продемонстрировать длинные золотые серьги, ради которых мне пришлось проколоть уши.
Игнас наклонилась к окну.
— Мы почти прибыли. Хорошо. — Она взяла меня за руки. Так как на мне были короткие прозрачные перчатки, украшенные маленькими бриллиантами, я отреагировала спокойно. — Играй свою роль и постарайся выяснить всё, что сможешь, о своей сестре, не вызывая подозрений. Ты должна покинуть этот дворец точно такой же, как вошла; оставаясь моей племянницей. А если обнаружишь что-то интересное, мы обсудим это наедине, вдали от любопытных глаз и ушей.
Я мягко сжала её ладони, улыбаясь.
— Если вы повторите это ещё раз, я вас убью.
Моя угроза, конечно, не произвела никакого эффекта. Вместо этого герцогиня решила ещё раз проверить, чтобы мои платье и причёска были безупречны. Мы выехали на гораздо более гладкую дорогу, скорость уменьшилась, и карета, наконец, перестала грохотать.
Моё сердце сжалось. Если всё пойдёт по плану, я буду ближе к Каэли, чем была последние два месяца. Моя сестра, возможно, сейчас прямо здесь. Всё зависит от планов Морриган, которая, по словам герцогини, всегда делала, что хотела, даже на официальных мероприятиях.
Я иду к тебе, леэки.
Дай мне ещё немного времени.
Выглянув из-за шторки кареты, я увидела, что площадь Согласия уже была переполнена. В назначенный час знать разделится по разным королевским каретам, и начнётся парад. Герцогиня поедет с другими женщинами своего ранга, я — со своего, так что мы не встретимся до прибытия во дворец.
Герцогиня коснулась моих ключиц, где не было ни следа татуировки. Мне показалось, или у неё дрожат пальцы?
— Ни при каких обстоятельствах не теряй этот кулон.
Я приложила руку к камее. Так как незамужним девушкам не разрешалось носить кольца, защитный амулет мне решили повесить на кулон. Это было старинное украшение, передававшееся семье Сутарлан из поколения в поколение. Когда Плумерия увидела его на мне, перед отъездом из Эйлма, она грустно улыбнулась и сказала, что мне очень идёт.
Сложись обстоятельства иначе, его бы носила она. Но поскольку я должна играть её роль, Пвил наложил чары на камею. Пока я носила этот кулон, мои глаза казались просто тёмными, татуировка была невидима, и я могла выдержать прикосновение или порез гематитом. Хотя последнее имело свои нюансы, конечно, так как эффект будет временным. Но у меня будет достаточно времени, чтобы не вызвать подозрений и успеть скрыться. А затем я почувствую всю накопленную боль.
«Будет мучительно, но не смертельно», — заверил меня Пвил.
Дверь кареты открылась, и слуга подал руку в перчатке.
— Герцогиня Аннвин.
Окинув меня строгим взглядом напоследок, она спустилась первой, с достоинством, которое мог дать лишь многолетний опыт отыгрывания этой роли. Она была в чёрном, как и всегда, продолжая носить траур по своей сестре, но платье на ней, доходившее до щиколоток и покрытое кружевом от шеи до запястий, было прекрасно. На голове у неё был одна из её обычных шляпок, отделанная рядом жемчуга по краю. Мне эти головные уборы казались ужасными, но, видимо, считались очень модными среди придворных дам.
Слуга снова подал руку.
— Леди Сутарлан.
Это теперь я. По крайней мере, на три ночи и четыре дня.
Я глубоко вздохнула, успокаивая бурю, что разрасталась в моей груди. Приняла руку, как меня учили: едва касаясь пальцами, чтобы минимизировать контакт с прислугой.
Я спустилась по трём ступеням с чуть опущенной головой, одной рукой придерживая подол платья. Мои каблуки застучали по мостовой площади, и мне показалось, что шум несколько стих. Подняв голову, я поняла почему.