Она смотрела на меня так, словно я была куском грязи. Какая прелесть.
Рядом с ней сидела девушка не менее красивая, но с более округлыми глазами, которые (по крайней мере, на первый взгляд) придавали ей более дружелюбный вид. Её кожа была намного смуглее, как у меня, с густыми бровями и длинными чёрными волосами, стянутыми назад с помощью заколок.
Так как никто не собирался демонстрировать те превосходные манеры, которые у них якобы были, я взяла инициативу на себя:
— Доброе утро. Я…
— Мы знаем, кто ты, — прервала меня девушка напротив. — И меня поражает, что у тебя хватило наглости прийти. Ты разве не должна до конца жизни гнить в своём Аннвине?
Я была готова к чему-то подобному, хотя ядовитость её слов зашкаливала. Благодаря Плумерии, меня это не застало врасплох.
— Не знаю, как можно считать позором то, что наследница герцогства Аннвин прибывает на Теу-Биад, — ответила я спокойно. — И, как видишь, гнить я ещё даже на начинала.
Её губы презрительно скривились, обнажив белые и ровные зубы.
— Удивительно, с какой лёгкостью ты провозглашаешь себя наследницей, учитывая обстоятельства, которые привели тебя к этому. Хотя, если подумать, для тебя как раз-таки всё вышло очень удачно, не так ли? — Она повернулась к другой девушке, которая внимательно наблюдала за мной, словно ожидая, что я начну жонглировать в любую минуту. — Если бы её родителям не содрали кожу живьём как предателям, она бы сейчас не сидела здесь с нами. Если уж на то пошло, позволили бы дочери сестры герцогини вообще приехать на Теу-Биад?
Смуглая девушка ухмыльнулась так, что все мои сомнения исчезли. Она не была доброй, она была из того же теста, что и блондинка.
— Да, но она бы шла последней в очереди.
Живьём содрали кожу.
Плумерия видела, как сдирают кожу с её родителей.
«Не поддавайся на их ужасную провокацию», — думала я, наблюдая за этими двумя. Было бы до смешного легко позволить тьме соскользнуть с бархатного потолка кареты и обвить их хрупкие шеи. Одно резкое движение — и прощай. Ещё больше удовлетворения я получила, если бы достала свои кинжалы и вонзила их прямо в сердца этих двух стервятниц. Их кровь была бы красной или чёрной, как у монстров?
Разумеется, я не могла сделать ни того, ни другого, поэтому просто моргнула и улыбнулась.
— Тем не менее, я здесь. С вами. И можете не представляться, поздно уже. Я потом выясню, кто вы.
Больше они ничего не сказали, хотя взглядами убили меня тысячу раз. Мне было комфортно в тишине; в данных обстоятельствах так даже лучше. Я довольствовалась тем, что смотрела в окно, наблюдая, как заполняются остальные кареты.
Через несколько минут лакей закрыл дверь, и послышались голоса кучеров, понукивающих лошадей.
Дорога Луахра была впечатляющей. По ней могли двигаться одновременно четыре кареты, и всё равно оставалось место. Она была посвящена королеве, которая, по легендам людей, договорилась с Теутусом, чтобы спасти весь человеческий род от тирании сидхов. Для них она была героиней.
По краям дороги стояли толпы граждан, энергично машущих руками и выкрикивающих хвалебные слова. Над зданиями в самом престижном районе столицы возвышались зубчатые башни Академии. Я пыталась определить, какие мы по счёту, но видела только наших лошадей и заднюю часть кареты перед нами. Герцогиня говорила, что парад идёт в порядке иерархии, так что наша карета, в которой ехали дочери самых знатных семей, не могла быть далеко от начала. Я знала, что парад возглавляют два отряда Диких Охотников верхом на лошадях. Значит, где-то в этом длинном шествии были Мэддокс, Гвен и Сейдж.
Группа детей пыталась бежать рядом с каретами, держа в руках вертушки, пока несколько солдат не заставили их вернуться в толпу. Вопреки моему опыту с ними, они были учтивы…
Оглушительный взрыв сотряс карету, и стёкла окон выбились внутрь. Ухватиться было не за что, я оказалась на полу между скамьями, мои колени запутались в складках платья, и я одной рукой оперлась о дверь, чтобы не удариться головой. Две другие девушки вскрикнули, цепляясь друг за друга.
Мы остановились. Я уловила запах пороха. Взрыв? Весёлая суматоха быстро сменилась мрачной, пугающей атмосферой. Всё началось с испуганного крика и переросло в целую серию визгов, которые разносились повсюду. Послышался гул сотен шагов — люди стремились убраться подальше.