Бросила взгляд на герцогиню, как подобало застенчивой племяннице, которой только что прилюдно сделали комплимент.
Игнас присела в величественном реверансе.
— Ваше высочество. Я и представить не могла, что удостоюсь чести говорить с вами, и тем более, что вы окажете моей племяннице такую любезность, как сегодня утром. Не знаю, как вас благодарить.
Принц ожидал этих слов, я поняла это по движению его бровей.
— Тогда, надеюсь, вы не будете против, если я украду вашу племянницу на следующий танец?
— Для нас это честь. — Герцогиня мягко подтолкнула меня в спину. — Иди, Плумерия. Покажи принцу свои таланты.
В её голосе не было иронии, но я всё равно её уловила. Я никогда не стану отличной танцовщицей, это было ясно, но Веледа потратила много сил (и почти стёрла ноги), чтобы я могла двигаться хотя бы сносно. Я умела танцевать все придворные танцы, не падая и не наступая партнёру на ноги, и это уже было достижением.
Когда принц взял меня за руку, все взгляды были прикованы к танцевальной зоне. Я отметила, как горделиво приосанился Бран, и решила воспользоваться этим.
— Прежде чем мы начнём, я должна признаться вам в одном ужасном секрете, ваше высочество. — Его взгляд стал пристальнее, пока я набирала воздух. — Я ужасно танцую.
Как я и ожидала, его грудь вздулась от гордости.
— Это не проблема. Просто позвольте мне вести, и всё будет хорошо.
— Тогда я в ваших руках.
Это ему понравилось ещё больше. Клянусь Триадой, этот парень был как книга, небрежно оставленная открытой на столе, доступная для чтения каждому проходящему.
К моему разочарованию, принц не солгал. Его шаги были лёгкими, он не пропустил ни одного такта, а его руки держали крепко и ласково, когда он вёл меня. Под его руководством мне было несложно следовать за музыкой. Я даже осмелюсь сказать, что любой, кто видел нас вместе, подумал бы, что я всю жизнь занималась танцами. Каждый раз, когда верхняя юбка взлетала при повороте, бриллианты, скрытые под ней, переливались на свету.
И так как я пришла сюда не только для того, чтобы танцевать с принцем, обделённым отцовской любовью, я решила испытать свою удачу.
— Могу я задать вам вопрос?
— Разумеется.
— Как вы знаете, это мой первый Теу-Биад. Я в восторге от всего, что увидела за сегодня, даже поверить сложно во всё это великолепие. А когда вошли демоны, это было… — Я сделала вид, что мне не хватает слов, чтобы выразить свои эмоции. — Однако была одна демоница, которая интересовала меня особенно, но её здесь нет…
Он сжал губы, чтобы сдержать насмешливую улыбку.
— Морриган. Да, похоже, она отказалась выполнить настоятельную просьбу моего отца прибыть вместе со Всадниками.
Я заморгала, опечаленная.
— Значит, я не смогу её увидеть? Я столько слышала о Призрачной Королеве…
Рука на моей талии подтолкнула меня немного вперёд, сокращая допустимое расстояние между танцующими и делая ещё более очевидным тот факт, что между нами не возникло никакого тепла, характерного для людей, находящихся в близком контакте. Несмотря на перчатки, я чувствовала холод его пальцев.
— Я бы не терял надежды, леди Сутарлан. Больше всего на свете Морриган обожает устраивать эффектное появление, и у неё ещё есть время для этого.
На это я и надеялась, потому что не знала, что делать, если чёртова богиня решит не появляться.
— Надеюсь, это не слишком смело, но… Вы можете говорить со мной на «ты», если хотите, ваше высочество.
Он наклонил голову набок, и свет упал на шрам на его щеке. Принц воспользовался одной из музыкальных пауз, чтобы тихо прошептать:
— Тогда я буду называть тебя Плумерия. А когда мы будем одни, ты можешь звать меня Бран.
Когда мы будем одни. Самоуверенно.
Слава трём богиням, его близость так мучила меня, что жар отвращения поднялся с груди на щёки в самый подходящий момент. Улыбка принца была полна удовлетворения.
Другая пара подошла слишком близко и толкнула нас. Удар был несильным, но Бран охнул и повернулся, прижимая руку к боку, ближе к подмышке.
Место, куда я ударила его кинжалом.
Разумеется, рана ещё не зажила.
Я прижала руки к груди, изображая беспокойство.
— Ваше высочество!..
— Ох, прости, братишка, — сказал танцор, который натолкнулся на него. — Ты же знаешь, у меня две левые ноги.
При звуке это голоса моё сердце сжалось, как будто в него тоже воткнули кинжал. Оно забилось так сильно, что кровь зашумела у меня в ушах. Все нервные клетки, что оставались спокойными во время танца, ожили.
Мэддокс… Точнее, Сетанта смотрел на младшего брата небрежно, как будто с тем не происходило ничего такого: лоб не был покрыт испариной, а бледная кожа не приобрела зеленоватый оттенок.