— Перестань.
— Перестать? Что вы имеете в виду? — Я заморгала в притворном замешательстве. — Извините, но моё воспитание не позволяет мне обращаться иначе к будущему королю.
Что-то вспыхнуло в глубине его глаз. Золотая искорка.
И хотя про себя я злорадствовала от того, что мне удалось вывести его на эмоции, я всё же не глупа. Не стоит провоцировать скандал посреди бального зала.
— Держись от него подальше, — произнёс он голосом на октаву ниже, чем мгновение назад.
— Знаете, будь я невинной и робкой юной леди, я бы даже подумала, что вами движет ревность, ваше высочество.
Он смотрел на меня несколько секунд, прежде чем его лицо озарила медленная улыбка, лишённая веселья, но полная других, более тёмных эмоций.
— Ты даже не представляешь, насколько иронично думать, что я могу ревновать к Брану.
Я нахмурилась от его слов. Музыка подходила к концу. Во время последнего поворота он прошептал мне на ухо:
— Мне всё равно, с кем ты танцуешь первый танец, главное, чтобы последний был со мной.
Мэддокс, Сетанта или кто бы он ни был, проводил меня до места, где стояла герцогиня, а затем исчез в толпе.
Десятки дам окружили нас в тот же миг.
— Она танцевала с обоими принцами за один вечер!
— Что он тебе сказал?
— А вдруг он уже выбирает будущую королеву?
Не знаю, как я выдержала следующие несколько часов. Как и предполагала, те, кто попробовал еду, теперь смеялись гораздо громче, танцевали с совершенно неподобающей развязностью или исчезали за портьерами и в садах. Пухлый мужчина с румяными щеками (если не ошибаюсь, виконт Эремон) позволил одной из даэг-ду увести себя из зала.
Ближе к полуночи король снова поднялся на помост и громким хлопком добился тишины, за исключением нескольких особенно возбуждённых гостей, которых тут же утихомирили.
— На протяжении многих лет в такие вечера мы устраивали разнообразные представления. Мы все знаем о мерзости Триады, знаем, сколько бед они принесли. Но в этот раз, на пятисотлетний юбилей, я решил преподнести вам нечто особенное. Я бы хотел, чтобы все присутствующие смогли улицезреть, пусть даже не в полной мере, величайшие подвиги того времени. Чтобы мы могли почувствовать себя частью тех событий. Готовы ли вы?
Весь зал ответил единогласным воодушевлённым «да». Король поднял руку и указал на одну из нижних лож. Постепенно свет в зале стал угасать, и остались только небольшие фонари, освещающие мраморные перила и женщину, стоящую там. Ложа находилась всего в двадцати метрах от места, где мы стояли с герцогиней, так что мы сразу поняли, что она не была одной из приглашённых гостей. Она даже не могла быть частью двора.
Она дрожала как лист и крепко держалась за перила. Глазами, полными чистого ужаса, она смотрела на собравшихся придворных. И когда рука, появившаяся позади неё, грубо схватила её за волосы, все увидели её заострённые уши.
Я остолбенела. Как сидха оказалась в этой ложе?
Мужчина, стоящий за ней, огромный и одетый в чёрное, приставил нож к её горлу и заговорил громким, поставленным голосом:
— Ты, осмелившаяся плести заговоры за моей спиной, дабы привести меня к погибели, захотела спасти одного из моих палачей? Неужели думала, что сможешь остаться безнаказанной?
О нет.
Это… театральное представление о том, как лес Борестель стал бесплодной пустыней.
Если сидха должна была что-то ответить или ещё как-то поучаствовать в представлении, у неё не вышло. Слёзы струились по её щекам, орошая нож и чёрные перчатки её захватчика.
— Пусть это послужит предупреждением твоим сёстрам о том, что ждёт их и прочих тварей.
И одним ловким движением он перерезал горло сидхе от уха до уха. Кровь хлынула струями, залила перила и потекла вниз, дождём забрызгав некоторых придворных. Те, вскрикнув, поспешили отойти подальше.
Мужчина и сидха исчезли из ложи, и я в этом странном гуле, охватившем мою голову, надеялась, молилась, чтобы это было частью спектакля. Фальшивые уши, фальшивый нож, фальшивая кровь.
Но это было слишком реально.
Мужчина появился на лестнице, ведущей к ложе. Ножа больше не было, но он тащил что-то за собой. Дойдя до низа, все увидели, что это было. Он тянул сидху за ноги. Когда он начал двигаться по залу, все расступились, кроме меня. Я была так ошеломлена, так поражена увиденным, что герцогине пришлось потянуть меня за руку, чтобы увести с его пути.
Густой красный след крови прочерчивал путь от ложи, через зал, к помосту. Там мужчина бросил тело к ногам короля.