Я видела, как его грудь тяжело поднималась и опускалась.
— Есть запасной план и на этот случай.
— Да, конечно. Как же я не догадалась? — Его рука снова попыталась обхватить мой локоть, но я отступила назад, пока не упёрлась в стену. — Нет. Это какой-то бред. Они воспитывали тебя только для того, чтобы отправить на убой. Как свинью.
Его челюсти сжались с такой силой, что я услышала скрежет.
— Я делаю это по собственной воле.
— Ты делаешь это, потому что тебя растили с этой мыслью. В противном случае ты бы понял, что тебя просто используют. Ты взойдёшь на вершину горы, расчищая путь для всех остальных, и когда достигнешь вершины… Что ты получишь? Ничего? Разве это справедливо?
И тогда, наконец, он перестал сдерживаться. Вместо того чтобы попытаться прикоснуться ко мне мягко, он выругался и притянул меня к себе с силой. Обхватил мою талию одной рукой, а другой надавил на центр моей спины, как будто не хотел, чтобы я отстранялась хоть на миллиметр.
Я почувствовала себя голой. Шёлк не мог скрыть бурю, бушевавшую у меня внутри.
— Никогда, ни разу за двадцать четыре года жизни я не задумывался, справедливо ли это всё по отношению ко мне или нет, потому что в масштабе целого мира я не важен. На войне всегда есть расходные пешки, понимаешь? Они борются за большую цель, и без потерь невозможно обойтись. Я был абсолютно уверен в этом. Я охотно принял это, был готов к тому, что этот момент наступит, и король объявит о своём отречении. А потом появилась ты. По какой-то неведомой причине судьба предназначила мне тебя и привела ко мне в самый неподходящий момент. Ты упрямая, недоверчивая, тащишь за собой тёмное прошлое и хранишь слишком много секретов. И тем не менее… я бы отдал всё, что у меня есть, чтобы провести с тобой больше времени, узнать тебя… Чтобы понять, почему наид-нак нас связал. Теперь я не перестаю задаваться вопросами, которые никогда прежде у меня не возникали, и это действительно несправедливо.
Чувство, похожее на щекотку, поднялось по горлу, распространилось по челюсти и наполнило глаза слезами. Это было чувство, идущее из моих внутренностей, что-то глубинное, вызванное его словами и мыслью о том, что в день осеннего равноденствия он умрёт.
Я ненавидела его за то, что он так думает. Ненавидела его за то, что у него есть цель, которой он посвятил всю свою жизнь и за которую готов умереть. Ненавидела его за то, что он был полной противоположностью мне и верил, что королевство можно спасти.
Ненавидела его за то, что не могла его ненавидеть. Как это возможно?
Его рука поднялась по моей спине и легла на затылок, и я непроизвольно откинулась на неё. Сама того не осознавая, я впилась пальцами в его руки.
Чтобы почувствовать себя немного лучше, я провела ладонью по его груди. Мне ответило быстрое, сильное биение сердца. По крайней мере, я не единственная, кто чувствовал, что сердце вот-вот вырвется из груди.
Когда Мэддокс наклонился ко мне, я подумала о своём предке, том, который отправился в Долину Смерти за мечом. Быть может, он сделал это из-за чего-то подобного? Нашёл кого-то, кто почти убедил его, что оно того стоит?
Губы Мэддокса коснулись моих, и огонь мгновенно распространился по всему моему телу. Да, кто-то мог бы пересмотреть все свои убеждения, всю жизнь, состоящую из подавления своей сущности и вечных переездов, ради такого чувства. В этом я не сомневалась.
В последний момент Мэддокс отстранился и поцеловал меня в щёку. Я не сразу поняла его жест, пока не осознала, что слёзы начали стекать по щекам. И он целовал их.
«Я никогда не променяю тебя ни на кого, Аланна'са».
Может быть, если бы я была одна в этом мире…
Может быть. Но в реальности всё иначе.
Я отстранилась от Мэддокса, тяжело дыша, и хотя его руки только крепче сжали меня на мгновение, как будто он собирался удержать меня в своих объятьях, в итоге он всё же отпустил.
Я сказала себе, что твёрдые соски можно списать на холод и что трепет между ног в конце концов утихнет. Ничто не длится вечно.
Я обняла себя и попыталась подумать о чём-либо другом, лишь бы разрядить напряжение между нами. Мэддокс опёрся рукой о стену рядом с дверью и закрыл глаза. Я знала, что это невозможно, но представила, что, когда он их откроет, его зрачки будут вертикальными или янтарного цвета.
Я тихо откашлялась.
— Перед тем как прийти сюда, Плумерия рассказала мне, что случилось с её родителями и другими придворными пятнадцать лет назад. Подозрения короля насчёт королевы и казнь всех них. Это было связано с тобой и планом?
Он молчал несколько секунд, всё ещё стоя с закрытыми глазами.