Герцогиня села во главе стола, и я почувствовала лёгкое покалывание в ключицах. Мне хотелось почесаться, но я сдержалась. Я сильно сомневалась, что прикосновения к ним и странные сны как-то связаны, но решила не искушать судьбу.
— На самом деле, я не знаю, зачем вы все здесь собрались. Где Гвен? Проклятая девчонка, даже слышать ничего об истории не хочет, сразу убегает в ужасе. В общем, моя цель сегодня — прояснить любые вопросы по поводу Теу-Биада. В этом году он будет отличаться от предыдущих, и даже я не знаю всех деталей, поскольку король лично подготовил несколько сюрпризов, но праздник всегда следует определённым шаблонам. И я из тех, кто считает, что знание — это сила. Ты согласна, дорогая?
«Знание — сила», — прозвучал в моей памяти голос Ффодора. Моё сердце забилось чаще.
— Да, — прошептала я.
Пвил наклонился вперёд.
— Думаю, будет уместно начать с самого начала.
Герцогиня сделала неопределённый жест запястьем, как раз в тот момент, когда дверь снова заскрипела.
— Тогда всё в твоих руках. Ах, Мэддокс, ты вернулся.
Все стулья, кроме моего, заскрипели, когда присутствующие повернулись, чтобы поприветствовать дракона. Спустя две недели он снова вернулся к нам. Я не знала точной причины его отъезда, только то, что это как-то связано с Охотниками. Возможно, ему нужно было отчитаться в Академии или выполнить приказ своих господ. Однако Гвен и Сейдж не уехали вместе с ним.
Хоть я и могла расспросить у девушек подробности, делать этого я не стала.
— Я встретил Гвен в вестибюле, и она сказала, что вы собираетесь проторчать здесь всё утро.
— Всё в порядке, сынок? — спросил его Абердин.
Если дракон и ответил что-то, я этого не услышала. Он занял стул справа от меня, его крупное тело буквально поглощало пространство, и игнорировать его было невозможно. Зачем он уселся? Почему не пошёл отдыхать?
— Привет, sliseag, — тихо произнёс он.
«В следующий раз, когда ты появишься в моих снах, я не буду джентльменом и не позволю тебе долго оставаться в этом платье».
Я закашлялась. Чёртово подсознание.
— Привет.
— Ну что, уже научилась умирать как истинная леди? — Сарказм сочился из каждой его фразы. Было ясно, что ему не нравилось моё участие в роли Плумерии.
— Да, теперь я знаю, как отравиться на изысканном ужине, как задохнуться от слишком тугого корсета, как проткнуть себе глаз спицей от веера и…
Кто-то громко кашлянул. Все, особенно Пвил, наблюдали за нами с поднятыми бровями. На лице Абердина смешались одновременно веселье и признание своего полного бессилия в данной ситуации
— Прошу прощения, — пробормотал Мэддокс.
Едва мы перестали быть в центре внимания, как он снова прошептал:
— Думаю, ты скучала по мне.
Игнорируй его.
Не поддавайся на его игры.
— Вот как? И что же навело тебя на эту мысль?
Его взгляд на долю секунды опустился к моим губам, как во сне.
— Назовём это интуицией.
Я наблюдала за ним с самым утончённым и безукоризненным выражением безразличия. Он был одет полностью в чёрное, как всегда, и пах так, будто провёл много дней в пути: лошадьми, потом и свежим воздухом. Его запах должен казаться мне неприятным, но… нет.
Пвил начал коротко излагать то, о чём я уже говорила с Фионном: прибытие Триады и Ширра в Гибернию, создание четырёх рас сидхов, расцвет магии в королевстве и её падение с приходом Теутуса из Иного мира, вознамерившегося поработить себе всех. У меня свело живот, когда он затронул тему пророчества и последующих событий.
Я вспомнила горькие слова Фионна: «Все, кто наблюдал за ними, знали, что это не могло закончиться ничем хорошим».
Пвил замолчал, его рот открылся, но из него не вышло ни звука. Мужчина сидел неподвижно несколько секунд, его длинные изящные пальцы касались стопки книг. Абердин нежно погладил его по бедру.
— Во время войны произошло много ужасных вещей, — продолжил Пвил. — В конце концов Тараксис сдалась Теутусу, умоляя о пощаде. И так, со смертью Триады, всё закончилось. Выживших находили и убивали, и продолжают убивать в наши дни. Теутус, как и обещал, короновал сына королевы Луахры, Нессию I. Он объявил его королём всей Гибернии, и Двор людей остался единственным из всех. Теутус позволил демонам бродить по Гибернии, как всегда мечтал, и запретил всё, что связано с сидхами. Он не только определил, что будет единственным богом, которому можно поклоняться, но и оставил чёткие указания в договорах о том, какой он хотел видеть новую Гибернию: никаких сидхов, никакой магии рас и ни одного воспоминания о Триаде. И, удовлетворённый результатом, он вернулся в Иной мир. — Пвил со вздохом откинулся на спинку стула. — Эпоха богинь закончилась, и наступила Эпоха королей.