Выбрано место турнира было на Большом Совете: биться решили на горном плато, расположенном в полумиле от Бальгона. Широкая площадка с трёх сторон обрывалась глубокими ущельями, на дне которых бурлили, скрытые вечным туманом, потоки Каллады — реки, берущей начало в верховьях Кадрад. В неё иногда сбрасывали провинившихся Рабов и проигравших гладиаторов. Но на этот раз Колизею Смерти предстояло стать ареной для исторического события: битвы за должность Военного Предводителя, которая освободилась после гибели Владемира арра Майрено.
Для въезда бойцов на арену в противоположных стенах ристалища были сделаны решётчатые ворота. Возле них стояло по восемь трубачей, одетых в серые и красные ливреи (цвета ныне правящего клана Грингфельд), расшитые серебром, с эмблемой чёрного нетопыря на спинах. Все они были Рабами и потому имели на запястьях особые клейма, служившие паролем при прохождении через ворота Бальгона.
Перед южными воротами стояли четыре высоких шатра. Средний был предоставлен Бориславу из клана Майрено. Справа от него располагался шатёр Веденея арра Лергус, а слева — Горимира из клана Владислава. Четвёртый шатер принадлежал Дамиру арра Ванхорну, командиру гарнизона Бальгона. Этих рыцарей выбрали всеобщим голосованием как наиболее достойных претендентов на звание военного предводителя.
За северными воротами арены помещались палатки, предназначенные для вампиров, которые захотели бы оспорить эти кандидатуры и сами выйти на ристалище. Рядом расположились кузнецы и оружейники, готовые в любую минуту оказать бойцам услуги.
Вейдэль заметил, что среди рыцарей не было Валентина. Не видел он его и среди зрителей. Тем не менее, Вейдэль не сомневался, что председатель Вардана не упустит шанс занять должность Военного Предводителя.
Напротив центра арены было сделано возвышение, где под алым балдахином с княжеским гербом стояло высокое кресло. Вокруг этой почетной ложи толпились пажи, оруженосцы, стража в богатой одежде, и по всему было видно, что она предназначалась для Вейдэля, его жены и свиты.
Постепенно галереи наполнялись Хозяевами и Слугами, и вскоре оказались набиты битком.
Всеобщее внимание было привлечено появлением на арене Вейдэльа, Мелиссы и их многочисленной свиты, состоявшей, в основном, из телохранителей, приближённых и Прародителей кланов. В числе последних находились Ванхорн, Майрено и Лергус. Мех и золото обильно украшали их одежды, из-под которых виднелись тонкие кольчуги, носившие скорее декоративный характер и указывающие на принадлежность этих носферату к высшему в Бальгоне, рыцарскому, сословию. Не отставал от них и придворный шут. Мейстер сверкал золотом и пурпуром, похожий на клубок драгоценных тканей, грубо намотанных друг на друга. На его голове красовалась круглая шапочка с плоским верхом, украшенная огромным количеством длинных белых перьев, из-за чего карлик походил издалека ещё и на кадку с экзотическими цветами. Кроме того, он прицепил к поясу короткий меч в дорогих ножнах, только что не волочившихся по земле. Мейстер прибыл в Колизей на низкорослом пони, покрытом попоной с огромными кистями.
Окруженный приближенными Вейдэль выехал на арену верхом на прекрасном коне вороной масти. Рядом с ним на белоснежной лошади ехала Мелисса в багровом платье. На князе был великолепный тёмно-зелёный костюм, а на голове — шапка,отороченная лисьим мехом, из-под которой на плечи ниспадали длинные белые волосы. Зрители встретили его восторженными возгласами и рукоплесканиями, а герольды сыграли положенный при появлении княжеской четы приветственный гимн. Резкие звуки далеко разнелись по окрестностям гор и затихли в отдалении.
Вейдэль с Мелиссой поднялись в ложу, где заняли свои места. Мейстер, демонстративно растолкав всех локтями, пробрался вперёд и уселся у ног господина. Остальные не спешили: вначале вокруг Вейдэльа и его жены расположились телохранители, образовав подобие живого кольца. Они подчинялись только князю Бальгона и своему командиру и, не раздумывая, убили бы любого, кто заступил бы внутрь круга. Любого, исключая уже примостившегося возле трона Мейстра, разумеется: шут был слишком мал, слаб и убог, чтобы представлять опасность, кроме того, воспринимался скорее как игрушка, которая не способна причинить вред владельцу. Тем не менее, пара телохранителей не спускала с него глаз, так что если бы карлику вздумалось испытать их бдительность, он мигом пожалел бы об этом.