Ольгерд схватил цепь, напряг мускулы и рванул на себя кистень, одновременно поднимаясь на ноги. Наёмник, не удержавшись на ногах, был вынужден неуклюже податься вперед, и Ольгерд встретил его прямым ударом кулака в лицо. Раздался выразительный влажный звук. Здоровяк откинул голову, и из его разбитого носа сначала тонкой, а затем широкой струйкой потекла кровь. В ярости наёмник шевелил толстыми губами, бесшумно осыпая Ольгерда проклятиями, но тот, не теряя времени, нанёс ещё один удар, после которого глаза его противника закатились, и он начал опускаться на пол.
Однако Ольгерд не дал ему сразу упасть. Он быстро притянул его к себе и, схватив свободной рукой за волосы, с размаху опустил головой о засевший в столешнице шар кистеня. Раздавшийся звук был куда выразительней того, который издал сломанный нос. По доскам стола медленно растекалась алая лужа.
В таверне воцарилась тишина. Ольгерд столкнул наёмника на пол, сел и придвинул к себе остатки мяса. Внутренне он весь сжался, приготовившись ко всему, но внешне был абсолютно спокоен. Взгляды всех присутствующих были устремлены на него.
Из-за занавески показался высокий худощавый старик, одетый в длинную хламиду то ли фиолетового, то ли пурпурного цвета, починенную и заляпанную во многих местах. У него были тонкие черты лица и длинные седые волосы, аккуратно расчёсанные, что не соответствовало неопрятности в одежде. Чисто вымытые сухие руки, сложенные на животе, едва заметно подрагивали, а на среднем пальце правой сверкал драгоценный перстень. Трактирщик, семенивший рядом с ним, обеспокоено поглядывал на распростёртого возле стола наёмника. Повинуясь знаку старика, он приблизился к телу и, опустившись на корточки, осторожно приложил два пальца к бычьей шее.
— Всё в порядке, — сказал он через некоторое время с видимым облегчением. — Раин жив.
Ольгерд был не согласен ни с первым утверждением, ни со вторым: в порядке громила не был, о чём красноречиво свидетельствовала вмятина во лбу; и дышать ему оставалось недолго. Ну, разве что чудо произойдёт, и боги сжалятся над здоровяком.
— Перенесите его в задние комнаты, — велел старик столпившимся возле стойки официантам и нескольким охранникам, появившимся неизвестно откуда. — И вызовите врача. Может, успеет что-нибудь сделать.
Когда они, подхватив бесчувственного наёмника под руки и взяв за ноги, поволокли его за занавеску, старик приблизился к Ольгерду.
— Могу я присесть? — спросил он.
Воин молча указал на стул.
Старик опустился на него. Какое-то время он разглядывал свои сухощавые пальцы, а затем поднял глаза и, твёрдо посмотрев на Ольгерда, проговорил:
— Мне ты можешь сказать, что тебе нужно. Если я скажу «нет», твои поиски окончатся. Никто больше не ответит на твои вопросы.
— Я ищу одного человека, — сказал Ольгерд.
— С какой целью?
— Он нужен моему хозяину.
— Чего же он хочет от него?
— Помощи.
Старик кивнул:
— Продолжай.
— Я собираюсь попросить его уделить немного времени моему господину. Он хорошо заплатит.
— Вот как? И кого же ты ищешь?
— Мне не известно его имя, но я могу узнать его по описанию.
Старик удивлённо поднял брови.
— Я слушаю, — сказал он через секунду.
Ольгерд отрицательно покачал головой.
— Нет, мне приказано самому найти его. Вы можете мне помочь? Разумеется, за определённую плату.
— И сколько же ты готов предложить?
— Пятьдесят монет.
— Хм. Не так плохо! — старик усмехнулся в усы. — Но подумай, что мешает мне приказать своим людям забрать у тебя эти деньги даром, а тебя порубить на куски и скормить свиньям? На заднем дворе как раз живут несколько здоровенных хряков.
— Мой хозяин, — ответил Ольгерд, понижая голос так, чтобы никто их не слышал. — Вот, что должно тебя остановить.
Старик приподнял брови.
— И кто же он?
Вместо ответа Ольгерд вынул из-за пояса небольшой медальон и, накрыв ладонью, пододвинул по столу к старику. Тот взглянул и, побледнев, поспешно вернул Ольгерду.
— Хорошо! — сказал он, заметно волнуясь. Ты умеешь аргументировать.Пятьдесят бэнтов. Но я ещё не слышал, какой помощи ты от меня ждёшь.
— Мне нужно попасть к игрокам в кости, — ответил Ольгерд. — В клуб «Седьмой ястреб».
Старик растерянно огляделся, потёр переносицу и, подавшись вперёд, заговорил совсем тихо:
— А ты знаешь, что его посещают… непростые люди, и не каждый может попасть в него? И тот, кто оказывается за игровым столом, должен молчать обо всём, что видел или слышал?