Он - сын лучшего воина дружины князя киевского Владимира, внук главы дружины князя киевского Святослава, показал себя в завершающемся походе достойным имени своих предков. Воевода не раз отмечал его доблесть в бою. А когда однажды он очнулся в горячке боя весь в крови в окружении кусков изрубленных тел противников, опытные воины заговорили о нем с уважением, с мелькавшими нотками страха. Великие предки их Рода славились способностью во время схватки сливаться со злостью богов, предаваясь непобедимой кровавой пляске металла. Однако Василь даже не думал, что такое умение есть у него. Ведь боги его предков остались далеко на севере, откуда пришел его дед. Василь же, как и все, кто был при дворе князя киевского Владимира, был обращен в веру греческую. А греческий Бог мало того, что один, так и наоборот запрещает зло. "А может это антипод его - антихрист вселяется в меня? - размышлял Василь - ну да и ладно, до того как предстану перед смертным судом ещё долго. Много добрых дел свершить успею. А сейчас главное место в дружине получить и славу заработать". Такие мысли крутились в голове семнадцатилетнего юноши между моментом, когда что-то тяжелое огрело его по голове и падением в темную бездну.
Олаф проснулся среди ночи. В силу возраста просыпаться приходилось все чаще. Отойдя подальше от лагеря он облегчался, слушая стрекот стрекоз и кузнечиков, копошашихся в летней траве. Надсадное гудение комаров, жаждущих напиться крови, уже давно не раздражало старика. Он родился в краях, где помимо этих тварей есть еще насекомые и поменьше, стремящиеся найти любой открытый кусок человеческого тела, чтобы устроить кровавый пир. Да и что для него, воина, проливавшего кровь в боях с данами, эстами, хазарами, болгарами, печенегами, русами, укус мелкой букашки? Будучи молодым Олаф считал, что каждая успешная битва должна быть отмечена на его теле рубцом от клинка врага. С годами тяга к крови сменилась любовью к спокойствию и комфорту. Его уже не прельщали битвы ради славы. Она была у него в избытке. Но она же не приносила хлеб в его дом. Он слыл свирепым воином, но так и не обрел счастья с женщиной, которая родила бы ему наследника. Когда очередная женщина не смогла понести от него, а вера, в которую его обратил князь киевский Владимир, запрещала оставлять жену без воли божьей, Олаф стал заниматься воспитанием детей, готовя их к ратной службе. Многие дружинники видели как старый викинг возился с Магнусом и какого могучего воина воспитал он из него. Они приводили к нему своих сыновей. Олаф тщательно вбивал в детей военную науку. Многие из его воспитанников впоследствии стали дружинникам в княжеских детинцах. Лучшие из них возвращались в детинец князя Владимира. Лучшим из лучших был Магнус. Он женился на местной девке, родившей ему четырёх дочерей и одного сына. Воспитанием Василя Олаф занимался с тех пор, как мальчик научился сам ходить. Он воспитывал малыша вместо отца, который был в постоянных походах, то против кочевого войска, то помогая греческим царям, то воюя с ними. Мальчик вырос в видного, крепкого воина. Он не был высок, у него была мощная грудь, широкая спина, крепкие ноги. Переливавшие из ледяной серости в небесную голубизну глаза зачаровывали собеседников, наводя на них мистический страх. Мужественное лицо с выделявшимся волевым подбородком говорили о том, что этому ребенку уготована роль лидера, роль завоевателя, роль победителя.
Так придаваясь мыслям Олаф вернулся к костру. Он окинул взглядом место, где должен был спать Василь. Однако оно было пусто. Осмотрев вокруг, Олаф не увидел своего подопечного.
"Вероятно заснул там, где мылся", подумал Олаф и побрел в сторону, откуда на закате раздавалось всхлипывание воды. Олаф быстро нашел место, где отмывался после боя Василь. Мокрая ветошь валялась на берегу, недалеко была примята трава, где вероятно обсыхал молодой воин. Подойдя поближе Олаф увидел след волочения, ведущий в сторону камышовых зарослей. Судя по размеру следа, тащили явно взрослого крепкого мужчину. Сомнение кто это был у Олафа не оставалось. Проследовав по следу он дошел до плотных зарослей. Слегка раздвинув их ему открылась деревня. Деревня состояла из нескольких хижин, возведенных на деревянных сваях прямо посреди болотца, образовавшегося в застоявшейся речной воде. Маленькие уродцы отдаленно напоминавшие человека деловито бегали по деревне, готовясь к какому-то важному событию. Они были едва в половину роста Олафа. Их серая кожа была покрыта слизью. Длинные тонкие ручки не органично смотрелись на фоне маленьких телец с выпирающими грыжами в районе живота и коротенькими ножками. Лица их были спрятаны за масками странных зверьков с выпученными из орбит глазами, баклажанообразными носами и широкими ртами, обрамленными тонкой красной полоской губ, не способных прятать гниющие зубы. "Хорошо, что такое чудо-юдо не обитает в мире", подумал Олаф, наблюдая за копошащимися жителями деревни.