- Чего встали, придурочные? Ехать мешаете! - сказал мужчина. Он был одет в причудливые синие штаны из непонятной ткани и белую сорочку, которая была настолько короткой, что еле прикрывала пояс штанов.
Его речь отдаленно напоминала их, но не была понятна ни Василию, знавшему язык муромских, киевских, древлянских и новгородских земель, ни Олафу, владеющего, помимо языков народов князя Владимира, еще датским, свейским и немного хазарским.
- Говоришь ли ты на языке князя киевского Владимира, - вступил в разговор Олаф.
Мужчина стоял и смотрел на Олафа, потом перевел взгляд на Василия.
- Чехи что ли? Сейчас! - снова что-то непонятное сказал он и залез в чрево зверя. Спустя мгновение он появился, держа в руках какую-то маленькую блестящую коробку.
- Вы меня понимаете? - сказал он, коробка повторила за ним на языке, отдаленно напоминавшем моравский. Олаф слышал его, когда в походе на Царьград они сталкивались с наемными воинами из этих земель.
Они совершенно забыли, что стоят посреди дороги, где несутся звери, но те дали о себе знать, несколько раз издав истошный вопль, отгоняющий их. Мужчина посмотрел по сторонам и отвел друзей к краю дороги, жестами показав ждать его на этом месте. Сам он залез в чрево зверя и тот пошел медленно в их сторону, остановившись чуть впереди.
Олаф и Василий стояли наблюдая за мужчиной, готовые в любой момент отразить его нападение. Хотя как отразить, если он способен укротить такого зверя и заставляет бездушную коробку говорить людским голосом. Это явно сильный маг, против которого их жалкие секира и кое-как заточенная палка будут бесполезны.
- Аркадий, - указав на себя, сказал мужчина, затем он показал рукой на Олафа, понявшего, чего тот хочет.
- Олаф.
- Василь.
Друзья представились, пытаясь наладить контакт.
- Олаф - это скандинавское имя, что если попробовать так, - с этими словами он постучал пальцем по стеклянной коробочке. - Вы меня понимаете?
Поднесенная коробочка заговорила на знакомом Олафу языке свеев. Конечно было несколько странных слов, но суть он уловил. В знак согласия Олаф кивнул головой.
- Вы заблудились? Откуда вы пришли? - произнес Аркадий и коробочка принялась переводить.
Олаф не понял первого вопроса, но на второй он быстро ответил короткими рубленными фразами:
- Мы плыли по Славутичу. На нас напали печенеги. Мы победить. Когда мы отмывались от битвы на нас напали уродцы. Они отправили нас в водоворот и мы очнулись на поляне в лесу. Мы ищем реку и свою дружину.
Аркадий с интересом читал высветившийся на смартфоне перевод:
"Мы плыть Славутич. На мы атаковать слово не известно. Мы мылись после битва мы атаковать маленькие слово не известно. Они отправить слово не известно и мы встать луг лес. Мы искать река и своих слово не известно".
"Какая-то биллиберда"- размышлял Аркадий переводя взгляд с одного мужика на другого. Оба были с него ростом, мышцы буграми вздувались на их телах, на лицах обоих виднелись шрамы от холодного оружия. Они были одеты серые сорочки из непонятной ткани, длиной до колена, штаны, грязные настолько, что не определить ни цвет, ни материал из которого их изготовили. Весь этот стиль венчали высокие сапоги, не понятно из чего сделанные. В руках мужика лет шестидесяти, говорившего на ломанном шведском, был топор, красоту которого можно было отметить и не профессиональным взглядом. Стоявший чуть сзади Василь, парень двадцати лет, держал в руке длинную, заостренную ветку.
Он не знал что с ними делать. Сдавать мужчин в полицию - только терять драгоценное время. Мир уверенно катился в пропасть. Дипломаты сверхдержав не смогли разрешить накопившиеся за последнее время претензии государств друг к другу и их ошибки готовились исправлять военные. Жители мегаполисов старались покинуть города, понимая, что их города являются основными целями ракетных ударов. Аркадий не был исключением. Он ехал в поселок, жители которого давно готовились к такому развитию событий.