— Но это всё мечты-мечты, мой мальчик, — ухмыльнулся старик, загадочно хмыкнув, а после с подозрительно-довольным видом прищурился, глядя в мою сторону. — Кстати, ты не в курсе последних событий, что произошли в Верхнем городе? По слухам нечто «трагическое» случилось у Наказующий и Инквизиторов.
Так-так-так. Забавно. Весьма забавно. Многие еще не представляют, что произошло, а один влиятельный старый хрен уже в курсе всех событий. Страшно представить как далеко простирается власть Аннака. Порой начинает казаться, что мой замысел — это детский лепет по сравнению с хитросплетением ворохов интриг Матиаса.
— Понятия не имею, о чем вы говорите, профессор, — с полнейшем удивлением на лице изрёк я, слегка приподнимая бровь. — Что-то произошло?
— Именно так, мой мальчик, именно так, — поджал губы ректор, начиная ходить из стороны в сторону, между делом фонтанируя лживеньким удивлением. — Мне доложили, что наш бренный мир недавно покинул Норон Фиан. Причем весьма страшным образом. Как представлю, так жуть берет. Упокойте Небеса с оберегами его душу…
Старикан внезапно остановился и обратив глаза к потолку, провёл посредине лба одну краткую параллельную черту. Типичный религиозный жест, распространившийся на Альбарре в незапамятные времена, и именующийся Нитью Оберегов.
Эйсон от услышанного выпал в осадок, брови двухстихийника стремительно поползли вверх, словно гусеницы по зеленым листьям, и он отчего-то покосился в мою сторону, но я не обратил на такой выпад Августа никакого внимания.
— Дерьмо случается, профессор, — пожал плечами я, продолжая стоять на месте как ни в чём не бывало. — Мне его ничуть не жаль. Собаке собачья смерть. Кто-то упростил мне жизнь. Жаль, что я не смог добить его собственноручно. Впрочем, не только у меня врагов много, но и у тех, кто его защищал. Всем давно доподлинно известно, что случилось на моей оценке. Видимо, кто-то воспользовался случаем.
— Да-да, ты полностью прав, мой мальчик, — делано заохал старик, хватаясь за грудь и продолжая мерить кабинет шагами. — У них много врагов. Азаих и Ивора разозлили достаточно разумных. Вся наша жизнь — сплошная борьба. Ивора славится дурным поведением, а Урано и без того жилось тяжело в последнее время. Бедная старушка, наверное, сейчас себе места не находит и пытается отыскать убийц, — стал злорадствовать Матиас, прикрывая истинные эмоции лживой заботой. — Горе-то какое! Какой славный парень этот Норон… был. Какие надежды… подавал. Танатос, Арес, Темида… Молюсь всем известным оберегам за упокой души раба Норона. Вот вам Нить Оберегов, мальчики! — обращаясь к нам, чуть ли не плача выдохнул ректор, но наигранная забота тотчас сошла на нет с морщинистого лица и тот задорно хлопнул в ладоши. — А с другой стороны слезами горю не поможешь! Все там будем рано или поздно. Само собой, желательно поздно…
— Солидарен с вами, профессор, — невозмутимо заметил я, едко ухмыльнувшись.
— И ты вновь прав, мой мальчик! — улыбнулся залихватски старик, а после ткнул мне в грудь и на руку морщинистым пальцем. — Давай! Снимай свой устаревший боевой хлам, — поторопил тот меня. — Пришла пора для более влиятельных побрякушек. Негоже гениальному таланту носить регалии, которые не демонстрируют всей его мощи.
Дважды повторять никому не пришлось. Одним движением большого пальца я стянул с безымянного перстень мага, а правой рукой ловко стащил с шеи жетон воителя. Со скоростью света обе побрякушки исчезли в бездонных карманах мантии ректора и сделав шаг в сторону, тот глазами указал на два футляра, что по мановению руки материализовались на краю стола.
— Налетай, Ранкар. Отныне это твоё! — ухмыльнулся задорно тот. — Эйсон, включай артефакт. Завтра распространим по академии.
Хватило пары шагов, чтобы подойти к столу и одним движением я отворил оба футляра.
Честно сказать мне плевать на подобного рода побрякушки. Любые драгоценности обременяют и утяжеляют руку. Да, со временем ты привыкаешь к такому «грузу» и будь моя воля я бы накопительный перстень не таскал, но при взгляде на регалии в глубине души разлилось слабенькое и удовлетворительное тепло.
«Никогда не сомневалась в том, что твоё эго размером с вулкан», — фыркнула довольно Руна.
Жетон кроваво-красного цвета с цифрой «IX» отныне причислял меня к Мастирам Крови. Цифра говорила о нумерации регалии в таблице воителей, а цвет жетона вопил о Крови. Половину драгоценности инкрустировали рубином, — это твердило о моём Пятом Масштабе Эссенции, а на обратной стороне красовалось два черных скрещенных клинка. Один клинок — означал Младший, а два — Старший.