— Конечно же, — хитро прищурился Матиас, глядя то на Кайсу, то на Сиану, но под конец он уставился на меня. — Первый двойной претендент за долгое время. Гордись собой, Ранкар.
Первой в атаку пошла горгона.
— Претендент от чистокровной голубокровной Кайсы Ксант — Ранкар Хаззак-Ксант!
Неугасаемая же от неё ничуть не отставала.
— Претендент от Созвездия дома Аванон — Ранкар Хаззак-Ксант!
В большом зале внезапно вновь воцарилась тишина, но воцарилась она для того, чтобы через секунду разразиться очередной волной обсуждения. На миг вообще показалось, что помещение превратилось в осиный улей.
— Смех, да и только! — вдруг раздался из-за спины надменный мужской гогот. — Взять в претенденты безродного бродягу, бывшего смертника и грязного простолюдина. Вижу, Аххес пал ниже некуда. Вам самим не мерзко стоять рядом с таким выродком? А ведь еще зоветесь голубокровными.
Сиана и Кайса обернулись назад со скоростью ветра и ощерились с таким презрением будто увидели перед собой кучу дерьма. Я же в свою очередь обернулся неспешно. За долю вдоха всё внимание с нашей троицы сместилось на представителей Иерихонского пантеона, а если быть точнее, то прямиком на Агдейна. Зал вновь зажужжал, ожидая хоть какой-либо развязки или же ухудшения ситуации.
— Прикуси-ка язык, Агдейн! — ледяным тоном изрекла горгона в излюбленной деспотичной манере. — Кого хочу того и выбираю в претенденты.
— Слышать что-то подобное от слабейшего пантеона вдвойне странно, — не осталась в долгу Сиана. — Тебе напомнить какое место занял Иерихон на прошлой Великой сотне?
— Вскоре это изменится! — горделиво заключил Агдейн.
Ну всё, сукин сын! Ты сам нарвался.
Выпутавшись из хитросплетения рук Сианы и Кайсы, я медленно у всех на глазах пошел в сторону иерихонцев и остановившись перед ним в пяти-шести метрах, обратил свой взор на будущего главу Алого Возмездия.
— Ты прав, Агдейн, — громко заговорил я, расплываясь в кривой усмешке. — Я бывший смертник, простолюдин и безродный бродяга. Да, я помню, как три года назад ты мог забрать мою жизнь. Помню, как твоя стопа упиралась мне в грудь, а сам я захлёбывался кровью, как без пяти секунд мертвец, — и будто в назидание, ладонью дважды коснулся своей груди. — А еще я помню, какая на самом деле никчемная архаика у будущего главы Алого Возмездия, ведь Сарианская Ведьма даже не заметила столь жалкий язык знатных. Тогда на Западном Пределе я выжил лишь благодаря чуду, а ты выжил благодаря влиянию своего отца. Так кто из нас стал выглядеть хуже? Я, который полагался на свою тогдашнюю силу и на самого себя? Или же ты, который полагался на силу и власть окружающих? Если не ошибаюсь, то один лейтенант Ксанта тогда стоял против судьи Наказующих, генерала Иерихона и правителя Аделлума. Ты вновь полностью прав, Агдейн… Силы тогда были и вправду равны.
Глаза иерихонца вспыхнули гневом, но заливистый смех со стороны Восточного пантеона на корню прервал все споры.
— Один-один, Агдейн! — громко хохотнул Блуждающий-по-Трупам. — Мне кажется, бродяга тебя уел.
— Как по мне, что один, что другой — оба никчемны! — вклинилась в разговор Кассандра, но её взор был направлен только на меня. — Однако если на одного мне пока плевать, то на второго вовсе нет. Надеюсь, ты готов к смерти, Ранкар Хаззак?
— Танцующая-на-Крови говорит о никчемности? — усмехнулся колко я, обнажая зубы. — Если никчемен я, то каким может предстать твой брат? Напомнить, что случилось на спаррингах?
Взгляд Танцующей-на-Крови разом переменился на кровожадный, а смех Хвейза стал на порядок громче. Вот только в следующую секунду он затих, потому как внезапно зазвучал до боли знакомый баритон. Баритон, который поверг всех в трепет.
Заговорил никто иной, как хранитель Земли и обращался он прямо сейчас к тому, кто руководил регистрацией.
— Не хочу вмешиваться в споры молодых и дела Вечного Ристалища, но Ректор Аннак, вам не кажется, что нам стоит продолжить?
В большом зале за секунду образовалась гробовая тишина, а всё внимание окружающих сместилось на Лазарева.
— Прошу меня простить, чтимый хранитель, — с толикой волнения прокряхтел Матиас. — Вы полностью правы, — а затем он дважды хлопнул в ладони и по-простецки выдал. — Агдейн, Ранкар, Хвейз, Кассандра, уймитесь. Если таковым будет веление Небес, то рано или поздно свои споры вы проясните на Великой Сотне.
В ответ я лишь утвердительно кивнул и на глазах у присутствующих вернулся к стану Аххеского пантеона. Вот только каковым было моё удивление, когда я увидел на лице у Салазара и Баламута довольные усмешки. Причем не менее удовлетворенными являлись и выходцы дома Иан.