— Сиана, Кайса, всё в полном порядке, — усмехнулся тихо я, медленно поднимаясь на ноги. — С некоторых пор многое в моей жизни поменялось и появление Тэи мало что изменит в будущем. Мне достаточно и того, что вы пытаетесь укрыть меня от голубокровных и прочей шушеры, — на миг я невольно замешкался, но против воли благодарно кивнул. — Спасибо. Обещаю, что каждый из нас добьётся того, чего желает. За сим позвольте откланяться, так как имеется еще слишком много дел.
С каждым моим словом лица девушек выказывали лишь молчаливую и тотальную озабоченность, а их удивление росло в арифметической прогрессии. Так что гостиную я покинул в звенящей тишине, оставляя обеих голубокровных в полном одиночестве.
— Что… что с ним стало? — поражено шепнула Сиана, глядя на тихо прикрывшиеся двери. — Он меняется на глазах. Меня начинает это пугать.
— Боюсь, есть что-то, чего мы не знаем, — задумчиво пробормотала горгона и сделав шаг назад, присела на кресло, где ранее сидел Хаззак. — Чем больше я его узнаю, тем больше удивляюсь. А ведь когда-то я считала, что вижу его насквозь.
— Из него клещами правды не вытянуть, — пожаловалась феникс.
— Ты тоже редкостная тихушница и о многом умалчиваешь, — угрюмо бросила Кайса.
— Кто бы говорил. Сама-то недалеко от меня ушла, — закатила глаза Сиана. — Однако речь сейчас не о нас, а о Ранкаре. Порой мне кажется, что мы видим лишь верхушку айсберга.
— Увы, — поджала губы дочь Данакта. — Мне тоже так начинает казаться. Он слишком скрытен. А если надавим на него…
— … то сделаем только хуже, — заключила удрученно феникс. — И плакали наши планы.
На целую минуту обе девушки погрузились в собственные мысли, раздумывая над произошедшим, но чуть глуховатый голос горгоны разрушил напряженное молчание.
— Как думаешь, курица, он… готов? Справится? Ставки как никогда высоки, а ноша в некотором смысле неподъёмна.
Голова Неугасаемой с каким-то изумлением во взгляде дёрнулась в сторону давней соперницы.
— Не знаю, — сдержано буркнула феникс, слегка качая головой. — Мне вообще начинается казаться, змеюка, что мои хотелки, твоя борьба за трон и наши общие желания вскоре померкнут на общем фоне грядущего будущего. Всё слишком мутно и непонятно. Лишь в одном я, несомненно, уверена, — на удивление горгоны, Сиана выдавила из себя улыбку и протянула руку Нефриту для рукопожатия. — Пока он будет сражаться за тебя и за меня, мы с тобой постараемся облегчить ему ношу и избавим от всякой приставучей шелухи.
— Я возьму на себя Бальтазара, Гаерона и еще кое-кого, — злорадно прошипела дочь Данакта с деспотичным блеском в глазах, резко хватаясь за протянутую ладонь и ловко вскакивая на ноги.
— Тогда на мне слишком ретивые Созвездия, Знающие и кое-кто из Иерихона, — самодовольно заявила Неугасаемая. — Служителей же и проблемы между оберегами придётся оставить на Ранкара. Кстати, — вдруг опомнилась Аванон с лукавой ухмылкой. — Не помнишь, когда мы в последний раз работали с тобой сообща?
— Конечно помню, — маниакально рассмеялась Кайсанари и крепче сжала ладонь древнего феникса, на что конкурентка ответила ей тем же. — Никогда…
Присутствие Фанора, Хиры и Александра я ощущал еще тогда, когда находился в гостиной, но стоило покинуть помещение, как я практически лицом к лицу столкнулся с дворецким, который будто изваяние стоял под дверью. От двух других просто след простыл. По всей видимости приказы Кайсы не обсуждались и принимались на веру.
— Только не говори, что ты подслушивал! — искривил я бровь в остром недоумении.
— Мне еще хочется жить, юный лорд, — с некой паникой в голосе изрёк тот.
— Тогда отдыхай, Александр, — отмахнулся вяло я, неспешно удаляясь прочь и держа путь на подземный этаж.
«Снова продолжишь тренироваться?»
Моя родословная и источники никуда не исчезнут, — спокойно изрёк я, погружаясь в собственные мысли. — В преддверии Сотни необходимо снизить все риски до минимума. Если в критический момент меня одолеет одержимость, припадок или же очередное пробуждение резерва, то мне крышка. Наверное, впервые в своей жизни я могу сказать, что могу контролировать себя. Само собой, не без твоей помощи, однако на глазах у миллионов разумных лучше не рисковать. Теперь у меня есть те, ради кого стоит жить, те, кого надо защищать. До своего последнего вздоха я буду пытаться обуздать своё проклятое наследие. Отныне подыхать я не собираюсь.