– Я не закончила, – предупредила мать Орлов свекра, но король-гончар перебил ее, ласково обращаясь к ученику:
– Прости невежливость моей невестки, Тео. – Август бросил беспокойный взгляд на открытую дверь в мастерскую, и дальнейшие его слова прозвучали с долей осторожности:
– Подожди пока с… – он запнулся, – моей ученицей в мастерской. Мы начнем занятие немного позже.
Тео и не думал ослушаться короля, но остановился, едва сделав шаг по направлению к мастерской. У двери в комнату лицом к лицу перед ним замерла Лиана, и Тео разглядел ее впервые так, как должен был увидеть еще в день знакомства.
– Больше никаких уроков, я забираю ее в столицу! – потребовала королева, но Тео не слышал ее. Он скользнул взглядом по темным косам девушки, и губы его сжались; заметил на ее дорожном плаще птицу, вышитую серебром, и челюсти свело до хруста.
«Тео», – прочитал он по губам принцессы, но не слышал своего имени; сделал шаг назад, затем еще один, и вновь попал в поле зрения королевы. Его присутствие вывело супругу монарха из себя: она молча кивнула охраннику в дверях, и тот схватил водного мага за локоть, утягивая к двери.
– Оставь его! – Первые слова, которые прорвались сквозь оглушающий звон в ушах Тео. Они были сказаны недвусмысленно и с такой силой… Когда Лиана так научилась?
«Нет, всегда умела. И не Лиана. Айя».
– Айя, – подтвердила королева догадку Тео, и он закрыл глаза, чувствуя, как наливается тяжестью тело, – бросается на защиту мальчишки, и это не Джонас.
Королева поднялась, и водный маг, пряча глаза, опустил голову ниже. Ее платье прошелестело совсем рядом – пальцы Ее Величества приподняли подбородок молодого человека вверх, вынудив его встретиться с ней взглядом.
– Имя? – почти ласково спросила она, и водный маг, подавив желание выцарапать свое имя на ее белой коже, послушно ответил:
– Тео Долор.
Королева отдернула от него свои руки, как ошпаренная. Айя, воспользовавшись моментом, встала перед своим спасителем, заслоняя его от матери. Совсем как он тогда, у семинарии, с той лишь разницей, что сейчас Тео сам столкнул бы ее в реку.
– Вы позволили моей дочери все эти дни быть рядом с человеком, который потерял в пожаре невесту? Осталось ли еще благоразумие в вашей голове, Август? – Ее Величество повысила голос, и король-гончар покаянно опустил взгляд. Он что-то говорил, но Айя не слышала – ей нужно было побороть страх и обернуться. За ту секунду, пока проворачивались носки туфель, перед глазами промелькнули десятки имен и фамилий погибших, но семьи Долор среди них не значилось. Однако мама сказала «невеста», значит, девушка не успела примкнуть к роду будущего мужа. Она погибла, и сейчас перед Айей стоял человек, которого она лишила возлюбленной. Человек, который спас ей жизнь.
Лицо принцессы осунулось, а глаза потухли. Она вполне заслужила этот полный ненависти взгляд – Тео стоял совсем близко, и если захотел бы, то смог бы убить ее раньше, чем спохватится любой страж. Кажется, эта мысль пришла и в его голову – глаза мага на краткий миг полыхнули льдом, но он сделал шаг назад и спрятал лицо за маской каменного безразличия.
Ему было противно находиться в этой комнате, но он не имел права уйти, пока хоть кто-то из королевских особ не позволит. Молодой человек сделал еще один шаг назад и уперся затылком в прохладную стену. Все, дальше пути не было. Впереди – венценосный ребенок, убийца, от которого он бежал из столицы. Из-за которого так отчаянно боролся с гневом, раз за разом тонул в бесконечном болоте мыслей, изо дня в день заковывал льдом не только тело, но и душу. Он научился бороться с ненавистью к убийце, но дочь Орлов, будто насмехаясь, ударила второй раз. Обманом заставила его поверить, что он может жить дальше, что тяжелая потеря восполнится, а впереди ждет настоящая жизнь. А теперь забрала всякую надежду.
Он не сможет убежать от нее второй раз. Хватит попыток.
Руки Айи дрожали, пока она впопыхах выводила слова на клочке пергамента. Стражи королевы запрягали свежих лошадей, готовясь отправиться в путь, пока мама в тишине гостиной боролась с мигренью. Она устала и опечалилась: после того, как по ее приказу сына семьи Долор выставили из дома, а непослушную дочь заперли на кухне, они с дедушкой наговорили друг другу немало гадостей. Сейчас дед на веранде пыхтел трубкой, хотя лекари запретили ему даже нюхать табак. Но все, на что хватило волнения Айи, – это письмо, которое она передала гонцу, едва подсохли чернила.