Так они и шли до самого дома Омарицей. Принцесса с умирающей надеждой и страж с ее накидкой в руке.
# 13. Чаод-Мирио-Нас
Сальтер оказался милым, открытым мальчишкой младше принцессы на пять лет. Низкорослый, со смешной пышной шевелюрой и россыпью ярких веснушек на лице, он искренне обрадовался тому, что дочь короля посетила мастерскую его семьи. Ни тени подозрения от ее неожиданного визита, ни удивления от внезапной просьбы.
Поняв, что Айя хочет увидеть процесс создания стекла, Сальтер едва ли не вприпрыжку побежал внутрь дома, зовя гостью за собой. Отец юного стеклодува оставил их одних у высокой печи, удивленный тем, что принцесса захотела видеть в качестве проводника именно его младшего сына. Едва тучный мужчина покинул мастерскую, Сальтер воспрял духом, а после заставил Айю забыть о цели своего визита на добрых два часа.
Он был волшебником. Конечно, в доме Омарицев работало много искусных магов, но именно Сальтер творил настоящие чудеса, как в сказках, используя вместо волшебной палочки смесь кварцевого песка и извести. Разогретая в горне, она превратилась в жидкое стекло, в которое умелец опустил длинную металлическую трубку. А после начались чудеса. Айя, будто зачарованная, наблюдала, как Сальтер с помощью трубки выдувал из жидкого светящегося стекла тело, крылья и голову орла; щипцами сформировал из податливого материала острый клюв и второй трубкой, поменьше, добавил на голову две маленькие капельки – хищные глаза. Жидкое стекло слушалось его, словно заговоренное, но Айя заметила, что мальчик использовал для создания статуэтки только руки, инструменты и никакого дара.
Сальтер открыл печь, чтобы расплавить ранее застывший кусок смеси. Нагревшись, он потек, будто вязкая смола, но мальчик не позволил и капле упасть на пол. Он поднес трубку к крыльям орла, и в местах прикосновения появились небольшие острые перья. Айя почти что прыгала от радости, когда остывшую птицу поставили на стол – светлая, сияющая в оранжевом пламени печи, она до того была похожа на ее Равиль, что принцесса в восторге протянула к статуэтке руки. Аккуратно коснувшись еще теплого клюва, она полным благоговения голосом прошептала:
– Как живая.
Сальтер залился румянцем, отчего стал походить на морковку, и принялся отнекиваться:
– Птичка несложная, Ваше Высочество. Я не хотел отвлекать вас надолго. Если завтра у вас будет время, приходите к утренней смене – отец будет делать водопад для богатой ткачихи. Вот там настоящее мастерство – одновременно три моих брата с помощью огня разогреют большую массу разноцветного стекла, пока отец голыми пальцами будет выдавливать из нее камни и волны, будто из обычной глины. Купцы по другую сторону улицы говорят, что водопад посоревнуется в красоте даже с куполом в храме Владык.
– А ты не будешь помогать отцу? – поинтересовалась Айя и поняла, что угодила в больное место. Мальчик неосознанно спрятал руки за спиной, не зная, куда деть взгляд.
– Я для такой работы еще неопытен, – попытался оправдаться Сальтер, но принцесса легонько покачала головой, показывая, что не поверила. Она подошла к юному стеклодуву и осторожно поднесла его ладонь к своему лицу. Внимательно рассмотрела рано погрубевшие пальцы младшего Омарица.
– А следы от ожогов – тоже часть работы? – спросила она, едва коснувшись сначала пятнышка розовой кожи на ладони, а потом подушечек пальцев, покрытых темной коркой. «Его руки постоянно поддаются целительной магии», – решила принцесса.
– Ты не огненный маг, – подметила гостья.
«Бессильный», – добавила она про себя, а Сальтеру сказала:
– Почему тебя заставляют касаться расплавленного стекла?
– Я… – Сальтер проглотил слова и понурил голову. Мальчику было тяжело, неловко – он поднимал подбородок, будто собирался что-то сказать, но тут же вновь опускал его вниз. Принцесса чувствовала, что вот-вот услышит то, за чем приехала. Губы Сальтера слегка шевелились, словно он проговаривал про себя рвущиеся наружу слова.
– Даже без огненного дара ты все равно ребенок своего отца. Нельзя же так поступать с детьми… Твой отец – жестокий человек, и я накажу его, – пообещала принцесса. Помня неудачный разговор с матросом и недовольство Джонаса, Айя хотела сначала расположить стеклодува к себе и посмотреть, что из этого выйдет. – Он не посмеет больше обижать тебя.
Сальтер поднял на принцессу возмущенный взгляд.
– Он не обижает меня! Отец не может понять, почему я родился с другим даром, – признался мальчик под напором гостьи. Его слова еще некоторое время звучали в тишине комнаты.