Тео был безмолвен настолько долго, что Айе показалось, будто ее охранник на самом деле – высокая скала, о которую она бесконечно разбивается волнами. Что слова ее, как соленые брызги, не доберутся дальше подножья. Но они уже были произнесены, и принцесса ждала ответа, не жалея, что посмела ворошить прошлое.
– «Глубина – имя, которое я вверяю тебе вместе со своим обещанием. Верни его, когда потребуешь моей смерти», – сорвались с губ желанного человека знакомые слова, и Айя замерла. – Я ношу дареное тобою имя, чтобы помнить о том, на что имею право. У меня есть цель в жизни. Я не могу забыть. Но если бы смог… – Тео закрыл глаза, и призрачная, неосуществимая, как ему казалось ранее, идея на миг стала реальностью. Карикатурной, раздутой, как мыльный пузырь, картинкой. Ничего общего с жизнью, о которой он когда-то мечтал. И все же…
Если попытаться найти в прошлом последний день, когда он был счастлив, когда чувствовал себя живым, настоящим, с надеждой на будущее, то память вернет его на берег реки в день Погружения. А на коленях будет лежать Айя с мокрыми косицами, цепляющаяся за его руки. Ведь тогда он спас ее жизнь. А после она растоптала его.
Пальцы Тео чуть шевелились, будто перебирая невидимые бусины Ям-Арго. В голове эхом звучал смех пятнадцатилетней принцессы. Перед глазами появилась и она сама – с длинными светлыми косами; влюбленная, счастливая обманщица. Она рвалась за пределы памяти, наружу, на волю, чтобы вновь предстать перед ним, но уже во плоти. Тео не мог заставить ее исчезнуть, против воли чувствовал, как тоска о прошлом поднимается в нем, заливая нос и уши, впитываясь в кожу. Он устал от жизни с одной лишь целью, с ледяной рекой внутри. Он хотел чувствовать, но не мог себе этого позволить, пока Глубины в нем больше, чем Тео.
– …не уверен, что я захотел бы видеть тебя рядом. Кто знает, что ждет нас в будущем. Мы можем и вовсе не дожить до этого дня.
В его голосе послышалось сомнение.
Страж сделал приглашающий жест, и принцесса быстро заняла свое место в карете. Айя поняла, что разговор окончен, и не хотела испытывать судьбу, продолжая ходить по опасному краю. Только вот нахлынувшую радость нельзя было спрятать внутри – легче солнце укрыть покрывалом. Раньше Тео отказался бы от самой мысли представить себе жизнь рука об руку с принцессой. Холодно пресек бы ее попытки, отмахнулся бы, как от назойливой мухи. А теперь… теперь у нее появилась хоть и призрачная, но надежда.
Джонас едва мог вспомнить, что ответил принцессе, стоило только услышать имя Кирана среди тех семи, предоставленных директором.
– Киран? Сын Никсов? – уточнил он, пока перед глазами одна за другой мелькали картинки из прошлого.
– Да, тот мальчик, за чье домашнее обучение мы с тобой ратовали. Тогдашний директор был посложнее Аарона – все ему объясни, как маленькому… Хотя его согласие в итоге обошлось дешевле.
Айя говорила беспечно, и драконий сын поначалу все не мог понять – неужели она не видит очевидного?
– То есть мы…
– …и так знаем, как он оказался на домашнем обучении. Итого шесть человек вместо семи. Аарон обманул меня даже там, где не собирался.
Айе не терпелось поскорее оказаться в театре, в то время как Джонас не находил себе места. Почему он видел то, чего в упор не замечала подруга?
Джонас задавался этим вопросом и спустя несколько дней, всю дорогу к дому Кирана – не предупредив о визите, гость рисковал нарваться на холодный прием. Но, к величайшему удивлению, его не погнали прочь. Пожилая, приятного вида женщина с уставшими глазами проводила его в гостиную, предложив чаю, пока «мастер собирается».
– Подождите немного, – виновато попросила она, пояснив, – мастер завсегда гонит тех, кто пришел без стука. Однако ваше имя ему не противно. Он спустится сам – нечасто такое бывает. Мастер редко выходит из комнаты, даже на улицу.
Женщина ушла, гонимая домашними хлопотами, и Джонас осмотрел тихую гостиную. Аккуратная небольшая комната была заставлена только самым необходимым: светлый диван с пухлыми подушками, пара стульев с потертыми ножками и глубокое кресло, возле которого на столике стояла ваза с нежными астрами. На одном из стульев покоились высокая стопка книг и несколько скрученных в трубочку пергаментов. С окна, наполовину спрятанного за тяжелой шторой, на Джонаса с любопытством смотрел кот. Заметив внимание гостя, он потянулся и, жалобно мяукнув, прыгнул прямо на колени к драконьему сыну. Подозрительно повел носом, будто пытаясь распознать чужой запах, и клубочком свернулся на чужих ногах.