Грай не могла усидеть на месте. Постояла у окна, выглядывая в ночном мраке старца Анте и двух мальчишек, Свейна и Нута, а потом метнулась к стулу у противоположной стены хижины. Порылась в холщовом мешке, уже третий раз за прошедшие полчаса, и облегченно выдохнула, убедившись, что ничего не забыла. Быстро затянула веревки и, довольная, вытерла грязной ладошкой пот со лба.
– Сядь и успокойся, – попросил недовольный Риг и потянулся, чувствуя, как хрустят суставы. Ожидание его утомляло.
Грай послушалась; залезла на стул, путаясь в подоле юбки. Ее ноги в тяжелых башмаках едва доставали до пола. Девчонка зацепилась пальцами за край сиденья и опустила голову, рассматривая свои длинные косы, перекинутые на грудь.
Риг тоже засматривался на ее косы, еще с тех пор, как увидел впервые. Анте, этот странный, безумный творец шара, привел Грай в их маленькую банду последней. О бессильной дочери короля мало кто знал. Старик нашел ее на ферме, спрятанной вдали от торговых дорог, среди свиней и гусей; вырвал из рук хозяйки, которая и знать не знала, кого наняла на работу.
С появления девчонки прошло всего три недели, а казалось, будто вечность. Грай не походила на своего папашу ни голосом, ни лицом, ни пытливым взглядом – будто и не монаршая кровь вовсе. Белокурая девчонка, тонкокожая, словно пятнышко света среди чернявых, как на одно лицо, мальчишек. Такую бы посадить у окна в чистом доме на краю поля; пусть вяжет отцу да матери носки и не знает другой жизни. Но родилась она не в то время, не в той семье и, уйдя вместе с Анте, выбрала себе неправильную судьбу.
– Не злись, – пробормотала Грай, исподтишка поглядывая на него. – Свейн просил взять ему шоколад, а Нут – пару перчаток. Идти далеко, и я проверяла…
– До озера всего ночь пути, – оборвал ее Риг. Он закрыл серые глаза, думая о том, что ждет их за дверью. Спрятал окоченелые руки в рукавах плаща. Топить хижину нет смысла – они уйдут отсюда самое большее через час и никогда не вернутся. Никогда больше не увидят родных, исполненных жаждой власти; устланные телами поля, черный огонь, дым, тянущийся к небу, и Владык, которые подарили своим детям слишком много силы.
Риг едва не подпрыгнул на месте, когда почувствовал на щеке чужую ладонь. Так ушел в себя, что и не заметил, как девчонка подкралась.
– Ты боишься? – спросила она без тени стеснения и посмотрела так, что юноше стало неловко.
– Смерти? – уточнил он, и Грай кивнула. Ее лицо было так близко, что Ригу стоило только чуть наклониться, и тогда кончик его горбатого носа задел бы ее веснушчатую щеку.
– Да, – признался он. Риг отодвинулся от девочки и аккуратно убрал ее ладонь от своего лица. Но не выпустил – сжал теплые пальцы Грай в своих и усадил ее рядом. Слегка охрипшим голосом пояснил: – Но еще больше я боюсь жить, зная, что мог изменить все, но струсил.
– Я тоже боюсь смерти, – призналась Грай, едва слышно произнося последнее слово, будто от одного его звука могла оборваться чья-то жизнь. – Отец часто убивает таких, как я; наверное, и не заметил бы, окажись моя голова у его ног. Он давно перестал различать тех, кого лишает жизни. Я же хочу уберечь от него тех, кто еще жив.
– Как и все мы.
– Анте не знает, что ждет нас в новом мире, – сообщила Грай, и ее губы едва заметно дрогнули. – Владыки сами определят наши роли. Он лишь сказал, что мы можем умереть сразу же, как только будет создан купол. А может, проживем десятки лет после этого. Только бы не врозь, – прошептала девушка; в ее словах сквозило отчаяние. – Я так долго была одна…
– Я готов на все, что прикажет старик, лишь бы закончить войну. – Голос Рига звучал неумолимо.
– …на все, – вторила ему Грай, понурив голову.
Она запомнила эту бессонную ночь, каждую ее деталь. То, как лунный свет освещал угловатое лицо Рига и его черные волосы, стянутые в жесткий хвост. То, как отчаянно он прижимал ее к себе, пока лошадь несла их через пустошь; как заслонял ее от сбивающего с ног ветра, пока они шли к одинокому озеру – единственному пятну воды среди сухой земли, крайней точке старого мира. Грай запомнила нервный, собачий смех Рига, когда Свейн неудачно пошутил, желая разогнать траурную тишину, и то, как он ободряюще сжимал ее ладонь, слушая наставления старца Анте. К рассвету Грай была готова ко всему, что ожидало ее впереди. Даже если ей суждено отдать жизнь, она сделает это, зная, что перед смертью не будет одинока.
Анте слышал голос Владык каждый день, каждый час своей жизни, с самого рождения и до того мига, как оказался у озера. Они нашептывали ему слова, которые он не мог повторить; показывали образы, которые таяли прежде, чем он успевал их понять; управляли его руками в момент создания шара. Сейчас Анте смотрел, как Владыки наполняют живые сосуды магией, гадая, смогут ли выбранные им дети пережить полученную силу.