Должны. Они связаны кровью с теми, кто начал войну. Пустые внутри, они отчаянно жаждали изменить мир, и сейчас, наполняясь даром Санкти, наконец могли это сделать.
Первым поднял руки к небу Свейн – почва под ногами мальчишки трескалась, как тонкий лед по весне. Нут развел руки вширь, и потоки ветра окружили их, поднимая в воздух столбы пыли. Грай вытянула руки перед собой, скрестив ладони, и языки пламени, будто змеи, обвились вокруг ее тела. Риг очнулся последним. Он опустился на колени, прижимая ладони к земле, – из трещин хлынула вода, стеной ограждая их от внешнего мира.
Анте встал в центре круга новых магов, закрыв глаза. Он молил Владык, чтобы ему хватило сил скрыть от чужих глаз землю, воздух, воду и огонь; каждого человека, которого они проведут в новый мир. Свейн и Нут повернулись к нему лицом, Грай замерла, а Риг прошептал:
– Ради нового мира.
Четыре стихии одновременно обрушились на Анте.
– Я горел, тонул, задыхался. Растворился мельчайшей пылью, но вскоре ожил, возродился солнцем, полыхнувшим глубоко в земле. Перо моей души осталось в шаре, а сам я оказался в Вечном Океане. Я открыл в себе новые силы, бесконечный запас энергии, будто Океан питал меня. Я стал наблюдать за перьями, которые сам взрастил. Дети убийц создавали новый мир.
Грай обернулась рекой, которая соединила два мира – десятилетиями служители отправляли по ней лодки с бессильными к землям под куполом, перебирая людей в тени Владык будто крупу. Свейн стал каменной чашей для ритуалов на границе двух миров, а Риг… Ригу досталось самое сложное. Он продолжил жить, чтобы провести первый обряд для поддержания магии купола – жертвоприношение собственного первенца.
Двадцать лет, вплоть до первого ритуала, все шло как задумано. У магов перестали рождаться бессильные дети. Постепенно все, кто родился без дара, перебрались в мир под куполом. Король магов наконец умерил свой страх перед бессильными.
Все обрушилось в день первого ритуала. Стоя у каменной чаши на границе двух миров, Риг, сжимая руку сына, обратил ко мне свои молитвы. Услышав ответ, он сознался в обмане. Оказалось, что в момент создания купола, получив силу Владык, он не смог выполнить их указаний.
Владыки желали, чтобы он стал рекой, а Грай жила дальше, поддерживая магию купола. Дочь короля, узнав, что ей уготовано, очень испугалась. Она умоляла Рига занять ее место, но он отказался. Тогда Грай решила все по-своему.
– Прошу тебя, Риг. – Грай цеплялась за его холодные руки, но он вырвался из хватки. Под кожей юноши бурлила магия – синие полосы змеями расползались по рукам, и ему едва хватало сил, чтобы сдержать их. С непривычным даром было трудно ужиться – каждый миг он будто норовил вырваться негонаружу без его ведома. Недели ушли на то, чтобы подготовиться к превращению, и все это время дар Владык бунтовал, словно желая уничтожить неугодное ему тело до того, как оно станет полноводной рекой. И сейчас, когда нужный миг настал и Риг был готов проститься с жизнью, магия вновь восстала против него, как и Грай.
Сколько мольбы было в ее глазах!
Она узнала о своем предназначении последняя, и вчера плакала ночь напролет. К утру, когда солнце едва поднялось над полосой земли, когда не осталось слез в опухших глазах, она наконец забылась во сне, прижавшись к его плечу. Тогда, гладя Грай по волосам, Риг думал, что она смирилась. Их жизнь изначально не могла быть счастливой – они получили гораздо больше того, на что рассчитывали. Несколько тихих недель в новом мире, среди пустынной земли, которая скоро станет домом для им подобных. Они учились справляться с магией и ждали указаний от Владык или Анте. Старца не было видно, но его присутствие ощущалось в каждом вдохе, в каждом облаке, проплывающем над головой, и в каждом коме земли под ногами.
Риг получил указание первым. Свейн узнал о своей судьбе неделей после, а Нут перестал разговаривать с ними всего несколько дней назад. Каждый покорился воле Владык, и одна только Грай не могла смириться со своей участью.
– Я не заменю тебя, – в который раз говорил Риг, и твердость в его голосе выводила Грай из себя. Она схватилась руками за голову и издала вопль, полный отчаяния. Ее лицо исказилось, и крупные слезы вновь покатились по щекам.
– Я не смогу, слышишь? Я должна смотреть, как ты умрешь, а потом – как Свейн обратится в чашу? Как Нут вернется в мир магов, оставив меня здесь одну? Я должна буду собрать свою жизнь по крупинкам, а затем вновь разбить ее вдребезги, наблюдая, как мой ребенок погибает. Риг, я не смогу этого вынести. Как бы мне ни хотелось уберечь бессильных, но лучше смерть, чем такая жизнь!