– Пойдем, – коротко бросила принцесса другу и не без труда взобралась на Баркару. Огненная грива лошади вспыхнула, стоило только хозяйке оказаться на ее спине. Дочь короля, удерживая поводья коня Тео, направила Баркару обратно в город, про себя молясь, чтобы ей никогда больше не пришлось возвращаться к колодцу.
Ночью, уже в столице, раненого водного мага приняли в лечебнице на окраине жилого квартала, не задавая лишних вопросов. Немалая заслуга в сговорчивости врачевателей принадлежала паре изумрудных сережек, которые Айя, не задумываясь, отдала в обмен на помощь и молчание. Куда сложнее ей было оставить самого Тео – принцесса до последнего цеплялась за его холодные руки и всматривалась в бессознательное лицо с такой мукой и раскаянием, что Джонас, не выдержав, вышел из лечебницы.
Драконий сын знал, что любовь принцессы умрет. Может, не сейчас, может, даже не в ближайшие дни или месяцы. Но рано или поздно Айя избавится от этих неправильных, болезненных чувств, которые терзают ее, вместо того чтобы дарить счастье и питать ее жизнь.
«Разве должна любовь приносить муки?» – думал Джонас. Он считал, что нет, хоть и не имел похожего опыта.
К рассвету драконий сын чувствовал, что у него совсем не осталось сил. Городские улицы были еще пусты, когда путники пришли к дверям небольшой захолустной гостиницы, которую в любой другой день они обошли бы десятой дорогой. Но сейчас монаршим детям нужны были крыша над головой и уверенность, что их не узнают.
Хозяин, которого пришлось ждать в затхлом коридоре больше десяти минут, хвала Санкти, не признал в Айе наследницу трона. Судя по его безразличному, заспанному взгляду, он не узнал бы и короля, предстань тот перед ним со всеми монаршими регалиями. Однако даже ранним утром хозяин не упустил из виду, что его гости хоть и потрепаны, но прилично одеты, и потому потребовал за комнату, в которой они остановятся на полдня, в два раза больше ее реальной цены.
Джонас согласился на такую плату лишь потому, что Айя в этот момент выглядела так, словно была готова провалиться в сон прямо здесь, на скрипучем полу. Она завернулась в свой дорожный плащ, словно в кокон, изнывая от усталости и холода. Похоже, Баркара, которую они оставили в конюшне, грела ее куда лучше, нежели теплая накидка. Возможно, Лацерна смогла бы помочь принцессе, но одно только ее присутствие подле Джонаса раскрыло бы их анонимность. Поэтому дракониха осталась в конюшне, спрятанная в сене, и ее хозяин не сомневался, что после этого она будет в дурном настроении не меньше недели.
Ступеньки на третий этаж выглядели еще более печально, нежели узкий коридор. Дверь в их комнату оказалась приоткрыта, как и низкое, почти у самого пола, открытое окно. С улицы доносились приглушенные расстоянием голоса и веяло холодом. Джонас потянулся закрыть створку.
– Оставь, пожалуйста, – просипела Айя за его спиной. – Я не замерзла.
Драконий сын, придерживая рукой деревянную раму, возразил:
– Ты дрожишь с момента, как мы оказались в городе.
– Это от страха, – призналась Айя, присаживаясь на небольшую кровать, единственную в маленькой комнатке.
Джонас пересек спальню и нервно закрыл дверь, провернув медный ключ в замке.
– Что ты собираешься делать дальше? – спросил он, спиной подпирая дверь. Айя до того устала, что не расслышала в голосе друга ни напряженности, ни раздражения.
– Собираться в путь. – Принцесса легла поперек кровати, опустила голову на шерстяное одеяло и чихнула из-за поднявшегося вверх облака пыли. – Все, что нужно, у меня уже есть. Первое – шар. – Ее рука взлетела вверх, и Айя загнула указательный палец.
– Анте сказал, что его силы хватит, чтобы продержать купол еще десятилетия. Поэтому я не верну Глас Владык в донум, а сожгу у храма. Но даже с черным огнем мне не хватит сил, чтобы пробить шар. Поэтому – Лацерна. – Принцесса загнула второй палец. – Ей нужно оставить на шаре хотя бы одну трещину. Тогда я заберу его с собой. Следом – Баркара, – Айя загнула третий палец, – она достаточно быстрая, чтобы я добралась до храма вовремя.
– А потом?
– Что потом? – устало переспросила Айя, рассматривая потолок.
Джонас оттолкнулся от двери и в пару широких шагов оказался у постели. Принцесса хотела подняться, но не успела – драконий сын присел рядом, и под их общим весом жалобно заскрипели доски. Джонас наклонился, опираясь руками о кровать по обе стороны от головы подруги. Его лицо было достаточно близко – серое из-за скудного света; Айя с сожалением подметила синие круги под глазами друга и неестественные морщины на гладком до этого лбу. Джонас тяжело дышал, скрипя зубами, и принцесса поняла – он был взволнован. Не находил себе места. Будто балансировал на краю пропасти, руками цепляясь за воздух, а она стояла рядом и просто наблюдала, не предлагая помощи.