Принцесса обняла друга за шею, да так крепко, что он не мог сделать вдох.
– На двоих всегда легче, вот к чему я веду. Потому перестань строить из себя неприступную гору и рассказывай, что случилось в мое отсутствие.
Джонас аккуратно, но настойчиво отодвинул подругу от себя.
– Пока тебя не было, – он прочистил горло, – я честно старался не высовываться. Сам решил быть трусом, избегая Луку, только бы не спровоцировать его на новую драку. Как оказалось, зря – выходец Куниц давно забыл обо мне, найдя себе новое развлечение.
Айя внутренне собралась. Лицо ее друга мрачнело с каждым сказанным словом. Она пожалела, что не поставила Луку на место тогда, после первой стычки.
– Уж лучше бы крысиный выродок и дальше издевался надо мной. Я ведь никогда не был один: ты и Лацерна, вы прикрывали меня перед другими, и сейчас нет человека, который сомневается на мой счет. Но… Лука, – Джонас стиснул зубы, словно ему было больно, – нашел мальчика, за спиной которого никого нет. Тихий ученик, слабый маг на два года младше нас, для отпрыска Куниц стал развлечением взамен утерянного. Я не раз видел, как Лука издевается над ним, но не находил в себе смелости вмешаться. Звал на помощь и только терял время – пока приходили учителя или ученики постарше, выродок скрывался со своими приспешниками. А тот паренек, его жертва, отказывался доносить на обидчика. И Лука, видя, что ему все сходит с рук, только распалился. Первоклассник неделями ходил в ссадинах да ушибах, пугался малейшего оклика; стал избегать тех, с кем общался раньше… От меня же он бежал еще дальше, чем от своего мучителя.
Джонас резко повернулся и ударил кулаком в стену, испугав Айю. Его голос превратился в рык, и принцесса невольно вспомнила о Лацерне.
– Я знал, что должен вмешаться. Но продолжал надеяться на тебя. Думал, что ты вернешься и поможешь мне втоптать Луку в землю. Нет, расправишься с ним вместо меня. Считал дни до твоего возвращения. И просчитался. Мальчишка, не выдержав издевательств, вчера выпрыгнул из окна. Две сломанные ноги и последующий месяц в лечебнице – вот результат моих надежд. Лекари обещают, что он встанет на ноги, только моей вины это не умаляет.
Айя молчала, потрясенная услышанным. Великие Санкти, ее не было всего месяц – почему мир вдруг взбесился, позволяя школьникам безнаказанно вершить расправу над более слабыми? Откуда в Луке столько дерзости?
– Мальчик не указал на виновного? – спросила принцесса и не удивилась, когда друг покачал головой.
– Я был у директора с доносом. Мне приказали оставить обвинения и не приближаться к сыну Куниц. Теперь, если возле него хоть свеча вспыхнет, директор первым делом подумает на меня.
– Хорошо устроился, – хмыкнула Айя, дивясь, как Луке удалось использовать обвинения Джонаса себе на руку. – Ничего больше не делай. – В ее голосе прозвучали приказные нотки. – Я попробую разобраться.
Только сказав это, Айя поняла, как сильно ошиблась – тучи над другом превратились в сплошную пелену, отражаясь бурей в зеленых глазах.
– Я и так ничего не делал. Видишь, к чему это привело? Хватит. Я, слышишь, я должен все исправить, иначе грош цена мне как человеку.
– Прекрати, – отрезала Айя, понимая, что Джонас скатывается в дебри отчаяния. – Если бы каждый человек мог исправить то, о чем сожалеет, мы бы чаще совершали ужасные поступки, не боясь своих ошибок. Мальчик выпрыгнул. Все. Ты хочешь исправить это или успокоить свою совесть? Если первое, значит, прими мою помощь и живи дальше. Если второе… тут я тебе не помощник.
Принцесса протянула Джонасу руку. Драконий сын долго смотрел на девичьи пальцы, гадая, смогут ли они стать его спасением. А затем сжал их в своей ладони.
Глубина оказался терпеливым слушателем. Поначалу рассказ принцессы показался ему нелепой шуткой. Мужчина ждал, когда же Айя перестанет городить околесицу, но по мере откровений дочери короля пришло осознание, что она всерьез. Джонас, этот тихий, трусливый мальчишка, жил без магии. Интересно, насколько может обезуметь птица, не способная летать? Теперь паренек казался водному магу диковинкой, которая умело красит перья в нужный цвет и вызывает долю опасения. За его бережно прилизанной нормальностью обязано прятаться инакомыслие. Он просто не может быть таким, как обычные маги.
Айя не заметила, как перестала излагать сухие факты. Успокоенная сдержанным молчанием, она позволила рассказу наполниться красками, пусть и мрачных оттенков. Не было времени вспоминать о хорошем. Главное – доводы в пользу друга.