– Мейсон, – позвала она, прикладывая мокрые пальцы к его носу. Хвала Санкти, он дышал.
– Ты в состоянии драться? – спросила принцесса, не представляя, что делать, если он захочет продолжить бой. Глаза орлиной наследницы слипались, а тело просило об отдыхе.
«Только бы продержаться», – мысленно взмолилась Айя.
Светлые ресницы дрогнули, и на дочь короля уставились голубые глаза противника. Мейсон молчал, продолжая спокойно смотреть, и Айя тоже не спешила что-либо говорить. Не могла найти слов, чтобы разобраться в ощущении неотвратимости грядущего. Принцесса чувствовала нутром, что человек на ее коленях только что стал для нее настоящей угрозой. Ей непреодолимо захотелось повернуть время вспять и отказаться от битвы; найти другое решение, лишь бы Мейсон сейчас не смотрел на нее так, будто бы обещая, что после этой битвы их вражда не закончится.
– Покажи, – одними губами произнес он, и Айя вышла из оцепенения. Замешкавшись, она подняла дрожащую руку. На ладони, повинуясь воле хозяйки, вырос огонек, тонкий, словно пламя свечи.
Мейсон прикрыл глаза. Долгую минуту он был недвижим, а затем, едва раскрыв губы, признал:
– Победа твоя.
Звук шагов по воде нарушил их уединение.
– Объявляю поединок оконченным, – громко сказал Долор, останавливаясь у поверженного наследника Драконов. Охранник протянул ему руку, и тот поднялся, слегка шатаясь. Тут же его поддержали другие руки, и Мейсон понял: они принадлежат брату. Он закрыл глаза, уверенный, что теперь точно не упадет.
– По обоюдному согласию победителем объявляется наследница Орлов.
Пусть Айя и выиграла, но на лицах людей, подтвердивших ее победу, принцесса не увидела и тени радости. Странное чувство – будто выигрыш сочли виной, а не достижением.
# 8. Ритуал Оновления
Им всем нужна была передышка. Несколько дней отдыха, которые обернулись неделями тишины.
Джонас исчез. Нет, конечно же, он был дома, но ни в замке, ни в жизни принцессы не появлялся. Мейсон решил последовать примеру брата и тоже скрыться – Айя несколько раз справлялась у слуг о его самочувствии, но так и не получила ответа. Драконьи братья отгородились от всего мира, и орлиная наследница чувствовала себя как никогда одинокой.
Айя боялась вспоминать прошедшую битву. Стоило ей только задуматься о ней, как от страха холодели ноги. Она едва не оставила лучшего друга единственным сыном в семье. Что случилось бы с Джонасом, погибни Мейсон? Почему во время поединка она сражалась так, будто старший драконий сын действительно был ей врагом? И, милостивые Владыки, почему во время битвы она испытывала радость?
Принцесса придвинулась ближе к камину. Ночь за окном доживала последние часы, а сон никак не приходил. В глаза словно песка насыпали. В комнате мерно трещали догорающие дрова – единственный звук в вязком полумраке. Айя подсела так близко к кованой решетке, что ощущала жар на голых стопах.
«Чушь», – сказал бы ее учитель, услышав, что огненный маг чувствует боль от пламени, но Айя знала то, что пропустил вредный старикан. У каждой силы есть трещина, и она свою нашла. Слабое место, способное даже пламя обернуть против нее самой.
Айя обвела усталым взглядом свои покои, ища способ отвлечься. Но идея, придя в голову, заполонила все мысли. И раз уж она вспомнила… Решившись, принцесса резко сунула руку в огонь, пряча пальцы в горячих углях.
Закрыла глаза и тут же увидела Мейсона. Третью неделю он не выходил у нее из головы, будто смола, прилипшая к одежде. Только вот лицо наследника Драконов не надменное, как обычно бывает, а спокойное. Блестит от соленой воды. Таким он лежал у нее на коленях, проиграв честный бой. Только отпустив воспоминания, можно забыть лицо соперника. Но на смену ему тут же приходят другие. Маленький ребенок с пухлыми щеками и курносым носом. Пожилая женщина в цветочном палантине. Мужчина с задорной улыбкой – он громоподобно смеется, и у принцессы наяву закладывает уши. Лысый пекарь с окраины. Пышногрудая певица с блестящими глазами.
Десятки людей, погибших в пожаре, – Айя знала лицо каждого. Служители Санкти рассказывали ей о них больше, чем о Владыках. Отводили принцессу в дома, где еще жила тень утраты, для того, чтобы ни одно имя не осталось для нее просто словом. Погибшие – это не перечень в свитке. За каждым стояла целая жизнь, длинная или короткая, но с одинаковым финалом в бушующем пламени.