Мейсон, обретя власть отца, вел себя тихо и осторожно. Новый глава не появлялся на людях, но в замок еженедельно доставляли отчеты о состоянии дел в портах, каменоломнях и угодьях, принадлежащих его роду. Старший брат Джонаса отказывался от любого приглашения ко двору, ссылаясь на продолжающийся траур, и все было бы ожидаемо, если бы не одно «но» – до смерти отца Мейсон участвовал в поисках храма. В любой момент он мог обвинить Айю как в воровстве, так и в заговоре против служителей Санкти, и это были бы не обвинения мальчишки, проигравшего в незаконном поединке, а претензии главы второго по могуществу монаршего рода. Выигрышная карта, которая быстро оживит едва улаженный после Представления конфликт.
Но принцесса, зная об опасности, не спешила что-либо предпринимать. Пока Мейсон оставался в тени, Айя не видела смысла открыто выступать против него. Она не верила, что старшему Дракону хватит смелости развязать войну за трон, и все еще уповала на дружественные узы между их семьями. Но, в отличие от дочери, королева думала иначе.
Приказ супруги монарха Долору был ясен как белый день: держать принцессу подальше от нового главы Драконов. Всего-то. Глубина считал, что Миранда слишком хорошо знает свою дочь. Он знал наверняка, что, если бы голова Айи сейчас не была забита поисками храма, принцесса тотчас переключилась бы на Мейсона.
– Селена, – позвала принцесса, и Тео вспомнил о ребенке, который вызывал не меньше вопросов, чем вся затея с поиском. Айя довольно четко обрисовала способности девочки и необходимость, по которой наследнице пришлось прибегнуть к ее помощи. С тех пор как орлиная дочь открыла ему тайну друга, она больше не скрывала от стража правду, выкладывая все как есть. Такая открытость ставила Тео в тупик: он не знал, как расценивать честность принцессы.
Мужчина обхватил левой ладонью запястье правой, там, где под тканью рубахи руку окольцовывало Ям-Арго. Старое и потрепанное, местами выцветшее, оно с годами не утратило той фундаментальной силы, которую он однажды связал с браслетом-головоломкой.
– Ты видишь своего друга? – спросила принцесса у девочки, но та покачала головой, продолжив рассматривать людей у бараков.
– Каждый с нитью, тонкой и тусклой. – Она показала пальцем на мужчин, и ее звонкий голос привлек их внимание. – Слабаки, – вынес вердикт ребенок, и Айя натужно засмеялась, чувствуя, как сводит лицо от напряжения.
– Тише, солнышко, тише, – попросила она, и светлые брови девчушки нахмурились. Селена не понимала, с чего это ей нужно говорить тихо.
– Твой друг наверняка не хочет, чтобы другие узнали, какой он особенный, – пояснила принцесса и аккуратно повела драконью дочь за Джонасом. Двери склада перед молодым хозяином открыл промокший рыбак, и Тео заметил, как недобро он смотрел вслед господину.
Селене не интересны были ни водные маги, которые замораживали рыбу на столах, ни властители воздуха, расчищавшие перед ней замызганный чешуей пол. На незваных гостей рано или поздно обращал внимание каждый, но дочь Драконов не робела, всматриваясь не в глаза, а в сердца людей. Она разочарованно застонала, когда последний из рыбаков оказался магом. Возмущенно топая ногами, девочка вырвалась из рук Айи и стремглав побежала через весь барак к выходу у дальней стены.
Соленый воздух нес в лицо брызги пены, а шлюпки бились о причалы деревянными бортами, пока Джонас до рези в глазах всматривался в побережье, ища свою неугомонную сестру. Вздох облегчения сорвался с его губ – вот она, непутевая, вцепилась в штанину мокрого с ног до головы матроса, мешая ему привязывать толстый канат к колышку. Джонас оказался рядом именно в тот миг, когда канат, подчиняясь его сестрице, сам начал затягиваться в узлы, а матрос осел на причале, почувствовав слабость в ногах.
– У него нет нити! – закричала Селена, и рыбак отодвинулся от нее подальше. На его белом лице читался ужас.
– Ты кто… что тебе надо? – сиплый, дрожащий голос юноши вызвал сочувствие у Джонаса. Он подхватил сестру в одну руку, а вторую предложил матросу, но тот поднялся сам.
– Нашли? – крикнула с берега Айя, но драконий сын не был уверен, как стоит ответить. Селена, будто заговоренная, повторяла ему на ухо: «Нет нити, нет нити», но все, что видел Джонас, – это перепуганные глаза юнца. У него не было Лацерны и принцессы, чтобы защититься от тех, кто обвинит его в бессилии.
– Да, – ответил наследник Драконов, и внутри у него все сжалось от дурного предчувствия.