Берия был последний из официально физически устранённых крупных советских лидеров, и "товарищу маузеру" решающего "слова" более старались не давать но, жажду властвовать никто не отменял. Поэтому в борьбе за лидерство в партии и правительстве, за 11 лет своего пребывания у власти Хрущев отправил в отставку больше членов высшего руководства страны, чем Сталин за 29 лет.
И хоть, в своей основной массе, советские люди пока ещё были довольны жизнью, пока ещё с оптимизмом смотрели в будущее, и верили своим руководителям, но такое хрущёвское свержение авторитетов, наряду с явно авантюрно, совершенно необдуманно и ни чем не обоснованно, объявленным в ближайшие два три десятилетия построением коммунизма, не смотря на провозглашённую Хрущёвым полную победу социализма, несомненные успехи страны в космонавтике и, обещанием догнать и перегнать Америку, не могло не поколебать доверия народа к КПСС и ЦК. Результатом явилось то, что народ постепенно перестаёт доверять не столько Сталину или Хрущёву, сколько самой партии. К тому же вопреки хвастливым заявлениям Хрущёва догнать и перегнать Америку, пошли явные провалы в сельском хозяйстве, недостаток мяса, молока, хлеба, рост цен на товары первой необходимости… И это в стране где "человек проходит как хозяин необъятной Родины своей"? Люди не понимали почему. Почему трудовой класс, уже построивший в своём государстве "развитой социализм", по ряду показателей, живёт хуже трудового класса "загнивающего капитализма". Ведь ещё при Сталине цены снижались, и это почти сразу после такой страшной войны. С 1947-го по 1954 год цены снижались семь раз. В два-три раза за 7 лет. Тогда как, даже в такой развитой капиталистической стране как в Англии, в те годы ещё имела место карточная система. И вдруг такой облом. Даже хлеб пришлось закупать за границей, чего никогда не бывало. (Хорошо помню как ещё пацаном, мать меня посылала с утра занимать очередь за хлебом, — серым, на половину смешанным с горохом.)
Сперва вспыхивают недовольства коммунистами в Венгрии и Польше. Не довольны КПСС и лично Хрущёвым и коммунисты: Югославии, Албании, Китая… А в начале 60-х годов стихийные бунты, вызванные внешней и внутренней политикой Хрущёва, вспыхивают и в городах СССР. Широко известны народные выступления в Краснодаре в 1961 году и в Новочеркасске в 1962 году, тогда ещё не носившие ярко выраженный политический характер. Правда, все эти волнения держались в глубокой тайне, но зачинщиков и некоторых участников всё же судили. А так как "врагов народа" и завербованных иностранными разведками шпионов в обществе развитого социализма априори быть не могло, то всю вину за случившиеся смуты сваливали на пьяниц, хулиганствующие и уголовные элементы. Так в Новочеркасске, где в демонстрации-протесте многих тысяч тружеников идущих колоннами, с портретами Ленина, с революционными песнями "Вставай проклятьем заклеймённый" и "Вихри враждебные", в результате обстрела погибло, (по вине властей и по личному приказу Никиты Сергеевича применять оружие), более двух десятков человек и около сотни было раненых, — по подавлении народного возмущения, на состоявшемся в Новочеркасске суде над зачинщиками бунта, судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, была "разоблачена гнусная роль подсудимых, возглавлявших уголовно-хулиганствующие элементы, показана вся их преступная деятельность. Судебный процесс раскрыл отвратительное моральное лицо каждого подсудимого…". Тогда уголовно-хулиганствующими элементами", оказались более половины жителей города, а многих из "возглавлявших уголовно-хулиганствующие элементы" расстреляли, как когда-то расстреливали "врагов народа". И хоть огласке, не решения суда, не сам факт народных возмущений не предавались, но шила, как говорится, в мешке не утаишь. Недовольство Хрущёвым росло, — росло именно потому, что Никите Сергеевичу было далеко до Сталина, и почти все его планы и действия носили авантюрный характер и как правило, терпели неудачу? Да к тому же, вскоре уже и самого разоблачителя культа личности Сталина понесло…, - его самого можно было обвинять в культе личности, теперь уже Никиты Сергеевича Хрущёва, и народ это прекрасно видел. Поэтому-то люди, жившие в сталинские времена; победивший фашизм и разруху народ, не сильно верил обвинителям вождя. В шестидесятые годы даже ходил такой анекдот:
"Лежат ночью Ленин и Сталин в Мавзолее (в ночь с 31 октября на 1 ноября 1961 года по решению XXII съезда ЦК КПСС тело Сталина было вынесено из Мавзолея и ночью же похоронено у кремлёвской стены). Слышат, кто-то сопит, — крадётся. "Кто это там в такой поздний час?" — спрашивает Ленин Сталина. Сталин снимает сапог и швыряет его наугад в сторону доносящихся звуков… Вдруг слышат: "Ой, Кузькина мать!" "Да это Никитка место себе присматривает", — как всегда точно и лаконично ответил другу и учителю товарищ Сталин".
Вот так вот принимали рядовые люди этот выпад против Сталина, так смотрел народ на те, довольно мутные события. И ещё долго, даже в восьмидесятых годах, во многих частных домах и квартирах, а так же на стёклах автомобилей можно было видеть портрет Сталина. Это красноречиво говорило не только об отношении довоенного поколения, да и тех, кто родился вскоре после войны, к Сталину, но и об иссякшем лимите доверия к партии, — являлось своеобразным тихим жестом демонстрации протеста народа той политике, которую повело советское руководство после смерти вождя.
Поэтому в Хрущёве многие сегодня склонны видеть первого, кто начал убивать в советских людях веру в то что "будет людям счастье, счастье на века (и что) у советской власти сила велика". Первого, при ком социалистический строй стал пробуксовывать.
— "Насчет Хрущева я могу согласиться, потому что он за десять лет успел сделать такое, что враг не смог бы. Это хуже, чем враг. Так развалить то, что построено! Сейчас говорят, Сталин виноват в нашем отставании. Нет, извините, при Сталине мы так перли вперед, что дай бог!"
Такого мнения о Хрущёве и Сталине придерживался Алексей Иванович Шахурин, нарком авиационной промышленности в годы войны, кстати, тоже знавший, что такое быть репрессированным не понаслышке.
Как это не парадоксально но, его единомышленником в оценке Хрущёва оказался и один из самых одиозных врагов СССР, господин У. Черчилль. И когда в конце ноября 1964 года, в парламенте Англии на праздновании 90-летия Черчилля за него был предложен тост как за самого ярого врага России, то он скромно ответил: "К сожалению, сейчас имеется человек, который нанес вреда стране Советов в 1000 раз больше, чем я. Это Никита Хрущев, так похлопаем ему!".
Хрущёв, который на XX съезде объявил, что нетерпимость Сталина к чужим мнениям была главным свойством его характера, ставшая причиной многих тяжелых последствий для советской страны, видимо, уже под конец жизни понял, что нельзя строить добротное здание без крепкого фундамента, и что этим фундаментом в строительстве социалистического общества как раз и являлся Сталин и его время. И вероятно, пытаясь хоть как-то поправить положение и реабилитировать Сталина, он писал в своих воспоминаниях что, когда доказываешь Сталину "свою правоту и если при этом дашь ему здоровые факты, он в конце концов поймет, что человек отстаивает полезное дело и поддержит…. Бывали такие случаи, когда настойчиво возражаешь ему, и если он убедится в твоей правоте, то отступит от своей точки зрения и примет точку зрения собеседника. Это, конечно, положительное качество".
А продержавшийся при всех руководителях советского государства на высоких постах Анастас Микоян, рьяно поддерживавший нападки Хрущёва на Сталина во время его правления, уже после снятия Никиты, вспоминая свое участие в заседаниях со Сталиным, вдруг напишет: "Каждый из нас имел полную возможность высказать и защитить свое мнение или предложение. Мы откровенно обсуждали самые сложные и спорные вопросы… встречая со стороны Сталина в большинстве случаев понимание, разумное и терпимое отношение даже тогда, когда наши высказывания были явно ему не по душе. Сталин прислушивался к тому, что ему говорили и советовали, с интересом слушал споры, умело извлекая из них ту самую истину, которая помогала ему потом формулировать окончательные, наиболее целесообразные решения, рождаемые, таким образом, в результате коллективного обсуждения. Более того, нередко бывало, когда, убежденный нашими доводами, Сталин менял свою первоначальную точку зрения по тому или иному вопросу".