На следующий день в больницу прибежала Юля Лукошина. Она быстро выведала у Анны все, что ей нужно, и так же быстро упорхнула, сказав, что "торопится в редакцию". На прощание Юлька вручила ей гостинец - несколько яблок, два апельсина и бутылку кефира. Лукошина похвасталась, что "деньги на продукты выделили в бухгалтерии". Анну выписали из больницы через неделю, на следующий день она вышла на работу. Войдя в кабинет, она холодно поздоровалась с коллегами и села за свой стол. Она увидела смущенное лицо Лебеденко. Она боялась, что он начнет извиняться за то, что отправил ее на репортаж, хотя это было его редакционное задание. Но Игорь Лебеденко не стал извиняться перед ней, единственное, что он сделал, так подошел к ней, когда они остались вдвоем в кабинете и сказал:
- Анна, я рад тебя видеть.
Она промолчала. На том их общение закончилось. Когда Анна зашла в корректорскую, Лидия Павловна стала высказывать ей свое сочувствие. Лидия Павловна, казалось, была очень искренней, но все равно Анне было неприятно, что все всё уже знают, что она лежала в больнице, и что у нее случился выкидыш. От того на душе было горько и тошно, Анне хотелось убежать куда-нибудь на край света. Когда Анна зашла в бухгалтерию, чтобы занести больничный лист, бухгалтер Людмила Антоновна решила тоже ей высказать слова сочувствия, ну а менеджер Анжела была индифферентной и безразличной, впрочем, как всегда. Светлана Лыкова ничего не сказала, но Анне показалось, что Светлана злорадствовала. Совершенно неожиданно для Анны, Юлька Лукошина, сменив свой гнев на милость, стала опять хорошо относиться к Анне, видно, была тронута ее страданиями. Или делала вид, но Анне уже было все равно, можно сказать, что мнение коллег ее больше не интересовало, она решила уйти из редакции. Накануне она сказала об этом маме. Мама стала уговаривать ее не торопиться с поспешным решением:
- Дочка, ну зачем тебе уходить из газеты? Ты так любишь свою работу... ты хорошая журналистка, читатели тебя хвалят, и Гришин о тебе хорошо отзывается.
Анна покачала головой:
- Мама, я так устала... не хочу больше ничего... надоело все.
- Куда же ты пойдешь, Аня?
- Устроюсь в школу работать.
- Анна, в школе работать не так-то просто... там тоже свои проблемы...
- Мама, я уже решила...
***
Когда Анна Малинкина сказала редактору, что собирается увольняться, Гришин стал ее уговаривать остаться работать в газете. Анна согласилась и не ушла с работы. Она осталась, но работала без прежнего энтузиазма, по инерции. В среду она должна была идти на редакционное задание на завод. Там рабочие инструментального цеха объявили акцию протеста. Бригада токарей из инструментального цеха с 25 ноября объявила голодовку, рабочие разбили две палатки неподалеку от заводоуправления. Они требовали от руководства завода, чтобы им погасили задолженность по заработной плате.
Приехав к заводу и подойдя к палаткам протестующих, Анна с удивлением обнаружила среди рабочих Алексея.
- Алексей, ты тоже здесь?! - удивленно спросила она.
Он молча кивнул головой.
- Почему ты не сказал мне об этом?
- Аня, на тебя и так много свалилось в последнее время, - сказал Алексей, - не хотел тебя грузить своими проблемами.
- Сколько вы уже голодаете?
- Третьи сутки пошли...
- Алексей, как ты себя чувствуешь? - с тревогой в голосе спросила Анна.
- Нормально... как все... - сказал Алексей. Он достал пачку сигарет и закурил. Анне показалось, что лицо его было бледным, осунувшимся. В эту минуту ей так стало жаль Алексея, ей захотелось уговорить его, чтобы он и его товарищи отказались от голодовки. Голодовка всегда негативно сказывается на здоровье человека. Но взглянув на решительное лицо Алексея и других рабочих, которые стояли неподалеку, она поняла, что они не намерены отказываться от акции протеста, во всяком случае, сейчас...
Анна огляделась, неподалеку от палаток дежурила машина скорой помощи. По дороге проехала милицейская машина, видно, милиция патрулировала этот участок, примыкающий к заводоуправлению.
- Алексей, а нельзя было обойтись без того, чтобы идти на крайние меры? - спросила Анна.
- Анна, что ты имеешь в виду? - спросил он.
- Можно было договориться с руководством завода, администрацией цеха, чтобы вам выплатили зарплату.
- Бесполезно... одни обещания... Анна, ты хоть знаешь, сколько денег администрация завода задолжала своим рабочим?
- Нет.
- Огромную сумму... тысячи... десятки, а то, наверное, и сотни тысяч гривен. Говорят, денег нет, а сами покупают машины дорогие... Заводская продукция продается в страны СНГ, даже уходит в Западную Европу... Почему людям не платят зарплату, а выплачивают жалкие крохи... авансы эти бесконечные... и кормят обещаниями - погасить задолженность в ближайшее время. Терпение у рабочих лопнуло, вот наша бригада и решила бастовать.
- А как другие рабочие... в других цехах?
- Не знаю... мы их мнения не спрашивали.
- И все же, Алексей, мне кажется, что голодовка это не метод... - сказала Анна. Она заглянула в глаза Алексею.
У нее были такие жалостливые глаза. По ней видно было, что она очень переживает за него. Но Алексей решил прекратить этот ненужный разговор:
- Анна, прошу тебя, не начинай! - сказал он. - И еще... не нужно меня жалеть...
Анна обиделась на его резкое замечание, у нее на глазах появились слезы, она отвернулась.
- Анна, не нужно обижаться, - попросил он.
- Я не обижаюсь, - прошептала она.
- Пойми, это вынужденная мера... Мы ведь не милостыню просим от администрации, а требуем свою заработную плату, честно заработанную. Чужого нам не надо. Рабочие требуют свое.
- Конечно... - сказала Анна.
В этот момент из палатки выбежал один рабочий. Он кинулся в ту сторону, где стояла машина скорой помощи. Двое медиков из "скорой", молодой врач мужчина и женщина-фельдшер, быстрым шагом направились к палатке. Как выяснилось позже, одному рабочему, участвующему в голодной забастовке, стало плохо, он потерял сознание. Медики оказывали ему экстренную медицинскую помощь. Потом рабочего, которому стало плохо, уложили на носилки и поместили в машину "скорой помощи". Его повезли в больницу. Анна после этого случая стала еще больше переживать за Алексея. Она принялась уговаривать его прекратить эту бессмысленную, на ее взгляд, акцию протеста, но Алексей не поддавался на ее уговоры. Они чуть не поссорились из-за этого, Анна нехотя ушла.
Всю дорогу до редакции она думала об Алексее, она сильно переживала за него. Уже придя в редакцию, она вспомнила, что не поговорила с рабочими, участвовавшими в акции протеста. Она разговаривала только с Алексеем, но не успела спросить фамилии протестующих и их мнение. Гришин ей еще говорил, что надо было зайти в инструментальный цех и поговорить с руководством. Всего этого она не успела сделать, потому что ей было не до того, она слишком расстроилась из-за Алексея. Анна позвонила в цех и связалась с администрацией. Она узнала, что начальство завода проявило "отеческую заботу" о голодающих: дабы не было официальных прогулов, начальник инструментального цеха Илья Сивоконь издал распоряжение от 25 ноября сего года "О предотвращении несчастных случаев", в котором было сказано, что "С целью предотвращения несчастных случаев на производстве, рабочих, участвующих в голодовке, к работе не допускать с 23 час. 40 мин. сего года".
Анна плохо спала ночью, она представляла, что сейчас Алексей находится в палатке с товарищами, а на улице было довольно прохладно, около ноля градусов. Она тяжело вздыхала и ворочалась в постели с боку на бок. На пятые сутки голодовки стало плохо еще одному рабочему, его срочно госпитализировали. Алексей и остальные рабочие, участвовавшие в голодовке, продержались целую неделю. Главное условие акции протеста было выполнено, администрация завода пошла на уступки и начала частично погашать задолженность по заработной плате. Но после голодовки Алексей попал в больницу с резким обострением гастрита. Понадобилась неделя, чтобы он поправил свое здоровье. После того, как он, Алексей Добров, приступил к работе, к нему подошел мастер и сказал, что ему выдали путевку в санаторий. Таким образом, Алексея убирали из цеха на какое-то время от греха подальше. Николай Брагин и другие рабочие, участвовавшие в акции протеста, также получили путевки в санаторий. "Избавляются от нас, гады, - сказал Брагин, - видно, мы им до чертиков надоели... Хотят нас подальше из цеха убрать. Хотя бы на какое-то время..."