– Отдай! – четко и ясно произнес майор и потянулся за обрубком руки, который все еще сжимал Костино предплечье. – Будь спокоен!
Костя поднял ствол и выстрелил еще раз. Ударная волна и дробь превратили лицо майора в сито, а в том месте, где были нос и рот, образовалась воронка, в которую можно было засунуть кулак. Третьим выстрелом Костя постарался попасть в голову так, чтобы часть жидкого металла разметало по фойе метро. Тогда у него был шанс, что майор не сумеет собрать все кусочки тела. Майора отбросило назад, но он устоял на ногах, и Костя не очень был уверен в успехе задуманного, потому что металл оказался вязким, а дробовик был явно не тем оружием, с помощью которого можно было одержать верх над трансмутантом типа «нитридо-платиноид». Костя не стал дожидаться, когда мнимый майор очухается, а бросился бежать. Вдогонку он услышал вроде бы знакомое: «Будь спокоен!»
Если бы Костя оглянулся, то заметил бы, что капли жидкого металла, разбрызганного по фойе, как живые, стекают на пол и катятся в сторону фальшивого майора. Они прикасались к его ногам и становились частью его тела, принимая форму и цвет одежды. Майор же, покачиваясь все медленнее и медленнее, приходил в себя, и лицо у него сделалось совершенно таким же, каким оно было при разговоре с Костей. Только вот правой руки у него не хватало.
* * *
Костя бежал как никогда быстро. Это было совсем просто в экзокомбезе «титан», но непросто с точки зрения навыков, потому что скорость была большой и Костя несколько раз ударился о стенки ларьков, сминая их, как спичечные коробки, и даже умудрился врезаться в колонну, от которой в разные стороны полетели раздробленные плитки. Но, к счастью, ударов он не чувствовал, только после каждого столкновения слегка менял траекторию. А к тому моменту, когда выскочил на поверхность у Ильинских ворот, двигался уже сносно, а главное, траектория его бега была осмысленной, а не просто – бежать подальше от «нитридо-платиноида». Патроны в дисках при каждом шаге громыхали на всю округу: «Дум-дум… дум-дум…»
Конечно, думал он, словно в лихорадке, встретишь такого, как майор, с тобой и не такое случится. Будешь бегать, как заяц. На суперсовременный танк Т-134 он взглянул лишь мельком и в стремительно темнеющих сумерках все же заметил, что правые передние катки то ли отсутствуют, то ли ушли в землю, плоская же как блин башня оплавлена в передней части, а пушка задрана неестественно высоко, словно ее кто-то почти вырвал с корнем. Это уже было сенсацией, и Костя только отметил, что при одной его мысли включилась видеокамера и записала картинку. Впрочем, Костя не был уверен, что все его передвижения не фиксируются на другую видеоаппаратуру «титана».
Со страху он совершенно забыл о «глазе», а когда обернулся, то увидел, что тот его провожает. Изнутри Зоны он действительно смотрелся как глаз со зрачком в виде «светлячка».
«Стоп!» – скомандовал голос в наушниках. И Костя, вспомнив, что внутри у него сидит «анцитаур», так и замер с поднятой ногой. «Сделай три шага назад и отдышись». Костя отступил к танку. Он уже знал, что идти вперед нельзя и назад – тоже, потому что там бродил «нитридо-платиноид», косивший под майора бронетанковых войск. Нельзя было также двигаться в сторону сквера, где торчал сруб вентиляционного колодца, потому что из его окон, забранных жалюзи, струился все то же оранжевый свет и отблески его падали на листву деревьев. Самое страшное, однако, заключалось в том, что зеленая точка превратилась в красную, а это означало еще одну реальную или даже сверхреальную опасность. Но откуда она проистекала, Костя не знал. Он только догадывался, что опасность таится за изгибом Ильинки, там, где направо был Черкасский, а налево – Никольский переулок. Стало быть, сообразил он, следят оттуда – с Красной площади. Поэтому он ступил на тротуар и пошел вдоль стены, почти прилипая к ней. Приклад дробовика царапал стену. «Анцитаур» благоразумно молчал. Костя понял, что он все делает правильно и что подобное при известной сноровке может проделать любой черный сталкер, например используя бинт и гайку. Неплохая мысль, подумал он, и взгляд его наткнулся на руку майора, которая все еще висела на нем, как рыба-прилипала. Она потеряла силу, но отцепляться сама не хотела. В зеленоватом свете рука выглядела так, как выглядит оторванная человеческая рука, только крови не было, а на срезе мерцал холодный металл. Костя брезгливо разжал ее пальцы и, размахнувшись, отшвырнул руку «нитридо-платиноида» подальше, вдоль Ильинки. Рука описала изящную траекторию и, с глухим звуком шмякнувшись о стену у парадного входа, отскочила в Ипатьевский переулок. Костя страшно удивился, он никогда в жизни так далеко такие тяжелые предметы не бросал. Ничего не произошло из того, что ожидал увидеть Костя, то есть вдоль Ильинки не ударил выстрел, а там, где шмякнулась рука, ничего не взорвалось и не вспыхнуло. Он глупо хихикнул. «Эдак я до Кремля дойду без происшествий! Ерунда!» – уже было решил он и даже с пренебрежением подумал о том, что «анцитаур» преувеличивает опасность, да и «титан» завирает, как вдруг его сбило с ног – не ударная волна и не «грозный ветер», а непонятно что – «гул», и вокруг все затрещало и загудело с такой силой, словно Костя попал в центр самого сильного трансформатора.