Неожиданно для самого себя Костя побежал с такой скоростью, что оставил позади «богомолов», перепрыгнул один танк Т-134, другой, третий, затем – Лобное место и понял: первое – что его отжимают от Кремля, второе – что при такой скорости он не попадет на спуск и неизбежно врежется в собор Василия Блаженного, но самое главное – энергия «титана» стремительно таяла. Ее осталось-то всего сорок пять процентов – как раз до спуска, а там можно было спокойно лечь и умереть.
Нет, так можно бегать только в экстренных случаях, вовремя сообразил Костя и упал, распластавшись за Лобным местом. Дальше бежать было некуда. «Титан» отозвался тихим стоном, включил тепловизор и электронный прицел. Васильевский спуск был перекрыт. Варварка – тоже. «Анцитаур» глубокомысленно молчал. Или испугался, или не принял решения, что делать. Впрочем, у Кости почему-то было предчувствие, что все кончится хорошо, только он не знал, каким образом, а главное – когда.
– Черт! – выругался он и почти в упор выстрелил в «богомола», бог весть почему оказавшегося ближе всех. Пора отвыкать от иждивенчества, а полагаться только на себя, отстраненно думал он, азартно поводя стволом. Чтобы свалить «механоида», пришлось извести четверть ленты, благо ГШК-6 стрелял быстро. «Богомол», однако, не рухнул, а, схватившись за голову, отвалил влево и поплелся, как сомнамбула, в сторону стеклянной стены. Самое интересное, что он беспрепятственно прошел сквозь нее.
Сейчас окружат и забьют, как мамонта, думал Костя, ловя в электронный прицел очередного «богомола». Они все яснее проявлялись в тумане. «Тра-та-та-та-та… тра-та-та-та-та…» застучал гатлинг ГШК-6, и еще одна унылая фигура побежала лечиться. Должно быть, у них там доктор, сообразил Костя. Осталось восемь «механоидов», посчитал он, выбирая следующего. Как только подстрелю хотя бы половину из них, пойду в атаку, решил он. «Тра-та-та-та-та… тра-та-та-та-та…» Просто так не дамся!
Тут «богомолы» не выдержали и сами начали стрелять. Белесые шары, невидимые в тумане, вспахали мостовую и разворотили Лобное место, но Костя то ли по счастливой случайности, то ли по воле «анцитаура» остался невредим. Он отстреливался, перекатываясь с одного места на другое, крутясь, словно капля воды на горячей сковородке, а вокруг царил настоящий бедлам: «богомолы», которые набегали со стороны Кремля и ГУМа, попали под удары белесых шаров и в свою очередь тоже начали стрелять, но, боясь задеть своих, делали это очень неточно – поверх головы Кости и даже умудрились завалить кого-то из космических сотоварищей. Вспыхнуло настоящее пламя, начали рваться боеприпасы, и эфир наполнился отчаянными криками умирающих.
Костя вскочил, побежал, потом упал. Потом снова побежал. Столкнулся с раненым «богомолом», который тоже хотел его убить, и Костя, стреляя в упор, видел, как пули со стальными сердечниками отскакивают и высекают искры из железного тела. Но икру на ноге они все же повредили, и «богомол» послушно рухнул и пополз к стеклянной стене. Впрочем, Костя этого уже не видел, потому что снова куда-то бежал, стреляя и кувыркаясь, чтобы сбить с толку преследователей.
Каким образом он очутился на одном из них, он и сам не сообразил. Он только помнил момент, когда в гатлинге ГШК-6 типа «сармат» кончились патроны и он, бросив его, совершив обходной маневр, попытался в суматохе пронырнуть на Васильевский спуск, где у него был единственный шанс к спасению – прыгнуть в реку и уплыть, но на него налетел хромой «богомол». Впрочем, кто на кого налетел, надо было еще разобраться, потому что мало того, что «богомол» хромал, он еще и плохо видел и в основном двигался только по прямой. Костя различил перед собой длинные, как у сарыча, ноги, подскочил, уворачиваясь от очередного белесого шара, и неожиданно для самого себя оседлал несчастного «богомола».
Хромой «богомол» испугался и понесся, как скаковая лошадь.
– Стой! Стой! – заорал Костя.
У него появился гениальный план. Как ни странно, «богомол» послушно остановился и замер, безвольно свесив руки по обе стороны плоского тела.
– Неси меня туда, – приказал Костя, показывая в сторону Спасской башни, – а за это я тебя накормлю.
Хромой «богомол» прислушался. Костя запустил руку в карман, вытянул хабар-кормилец и что есть силы надавил на его зеленый край. Только бы не подвел, взмолился Костя, только бы не подвел. Из хабара послушно вылезли три пирожка с яблочным повидлом. Один пирожок Костя сунул в рот «богомолу». Тот осторожно взял его губами и, проглотив, не жуя, потянулся к следующему.