виконта и была, то врачи ушиб давно залечили. Дэмиэн…любимый…никогда не прощу себе, если по моей невнимательности тебе навредит этот психопат. Настроение моментально испортилось.
- Саби, - позвала меня «маменька». – Может, поедем домой?
Моих сил хватило только на то, чтобы согласно кивнуть.
Дневник Ларина Александра Васильевича.
Я стоял у окна, задумчиво рассматривая пейзаж за окном. Старинная усадьба, в которой сейчас базировался «Лабиринт», располагалась в самом центре живописного природного ландшафта: рядом с поместьем был разбит парк, в центре которого располагалось глубокое озеро. Чуть позади, огибая парк и закрывая его от взглядов посторонних, возвышались реликтовые дубравы.
Мое любование прекрасным прервал настойчивый стук в дверь.
- Да, - негромко позвал я.
- Александр Васильевич, разрешите, - в дверях офиса появилась рыжая голова Василия.
- Проходи, - повернулся я к переминающемуся с ноги на ногу помощнику.
- Что случилось?
- Шеф, видите ли…
Заикаясь, парень сделал в мою сторону несколько неуверенных шагов и положил документ на стол. Преодолев расстояние до рабочего места, я с интересом стал вчитываться в бумаги, лежащие на столе.
- Значит, она выбрала такой вариант.
- Простите? – Вася удивленно воззрился на меня. – Чего прикажите делать со студентами? Вернуть их сразу, или сначала…
Одним взмахом руки, я остановил поток его слов.
- Мы ничего не будем делать.
Секретарь ошарашенно поднял на меня взгляд.
- Вы понимаете лучше меня, что может произойти из-за их вмешательства.
- Кто-нибудь об этом знает, кроме меня?
- Нет, - признался Василий.
- Вот и хорошо, - удовлетворенно посмотрел я на секретаря. – Пусть все так и остается. А бумаги уничтожь.
Несколько секунд он смотрел на меня, потом со вздохом кивнул.
- Я тогда пойду.
- Иди, - кивнул ему. И добавил, - Этого разговора не было.
Как только за помощником закрылась дверь, я позволил себе откинуться в кресле и прикрыть глаза. По моим губам скользнула легкая улыбка.
- Все идет так, как и должно быть.
Дневник Елены Соколовой.
Утром я проснулась рано, все домашние еще спали. Решив воспользоваться этим, достала наушники и послушала пару лекций по терапии. Мы, конечно, изучали это в академии, но повторение еще никому не вредило.
Согласно светскому этикету, утро я должна была либо посвятить визитам по знакомым, но подумав, откинула эту идею. Пусть Сабина отдувается. Рано или поздно, когда закончится эта суматоха вокруг герцога, она должна будет занять определенное положение в свете. Вот
и пусть учится, я же аристократкой не являюсь. Да и не могу я приторно-сладким голосом говорить комплименты хозяйке вчерашнего бала и восхищаться устроенным мероприятии. Тем более, что концовка мероприятия вряд ли стерлась из памяти людей. Уверена, что аристократы еще долго будут смаковать подробности в своих великосветских гостиных. И если совсем честно, мне хотелось поговорить с маркизой Дэрби о вчерашнем бале, если этого еще не сделал маркиз. В любом случае, лучше она это узнает от меня или маркиза, чем от посторонних людей. Сейчас ей волнения ни к чему. Вот и еще одна причина, почему мне не хотелось покидать ее. Придя к такому решению, я решительно поднялась с кровати и направилась в гардеробную.
Несколько позже «маму» я обнаружила в гостиной. Под ее чутким руководством, двое слуг вешали картину на одну из стен комнаты.
- Маменька, - позвала я аристократку.
Женщина обернулась ко мне. В голубых глазах блондинки светилась решительность.
- Доброе утро, - поприветствовала меня леди. – Как спалось?
- Не помню, - честно призналась я.
- Значит хорошо, - улыбнулась маркиза.
- Что здесь происходит?
- Да вот, - указала она на картину, - хочу вернуть ее на место.
- На место? – удивленно приподняла я брови. - Что-то не припомню, чтобы она здесь висела.
Миледи смутилась.