- К твоему сведению, салонами владеют только влиятельные дамы, которые хотят окружить себя друзьями, принадлежащими к разным слоям общества.
- Разным? – Удивилась я. – Мне казалось, в салоны допускаются только аристократы.
- Ну и темная же ты, - фыркнул Коршунов. – Салон с французского переводится как «гостиная» и представляет некий кружок, формирующийся вокруг блестящей светской львицы и объединяющий ее друзей, которые не обязательно должны принадлежать к одному кругу.
- А дама должна быть знатного происхождения?
- Чаще всего они являются таковыми, но это не обязательное условие. Хозяйкой может быть хоть куртизанка.
- Все равно не понимаю, - честно призналась моя милость. – Ведь получается, что сюда допускаются только избранные. Каким же макаром я сюда затесалась?
- Тут – то, как раз все понятно. Ты диковинка, «гвоздь» сезона. Многие из тех, кто дает балы был бы не прочь заиметь тебя в качестве гостьи.
- Никогда бы не подумала. Так что же получается, я что-то вроде почетной гостьи?
- Что-то вроде того.
- Сколько времени мы должны здесь пробыть?
- Соколова, - Макс укоризненно на меня посмотрел. – Мы даже часа здесь непробыли. Уйти сейчас было бы крайне невежливо.
- Ладно, я готова послушать еще трех ораторов, но не более того!
- Чем тебе поэты так не угодили?
- Я небольшой любитель такой литературы. Лучше уж книжки читать.
- Смотри не сболтни это хозяйке.
- Чем займемся? – на меня с любопытством смотрели зелено-синие глаза.
- В смысле? – Не поняла моя милость. – Ты же сам сказал, что мы не можем сейчас покинуть салон.
- Я сказал, что мы не можем сейчас уйти, а не то, что мы обязаны сейчас здесь сидеть этих непризнанных гениев. Но если ты хочешь…
- Нет!
За ближайшими столиками народ неодобрительно на нас посмотрел.
- Так как?
- Нет, - на полтона тише добавила моя милость.
- Так я и думал, - усмехнулся приятель. – Тогда у меня есть к тебе деловое предложение.
- Какое? – загорелась моя милость.
Я сейчас была согласна на все что угодно, лишь бы уйти из этого зала.
- Как насчет того, чтобы проверить диск?
- С ума сошел? - зашептала моя милость. – Два человека, которые имели несчастье его прослушать, закончили не очень хорошо. А если меня тоже потянет на…экстравагантные поступки?!
- А я тебе на что?
- Что ты предлагаешь? – поморщилась моя милость.
- Все до банального просто, - состроил невинную мордашку сослуживец. – Мы сейчас выходим на балкон и начинаем эксперимент.
- Пошли.
Молодой человек поднялся и протянул мне руку. Вложив свою руку в его ладонь , я не торопясь поднялась с кресла. Когда же мы оба стояли, моя милость, наклонившись к «барону», прошептала:
- Ох, не нравится мне эта затея.
- Не боись, все будет путем.
- Очень на это надеюсь, - пробормотала я.
На мое счастье, знакомых Сабины среди этой разношерстной компании не было, и мы неторопливо направились в сторону балкона. Когда до заветной цели оставалась не более десяти шагов, Коршунов придержал меня за запястье.
- Подожди.
- Что? Чего?
- Не можешь же ты в таком виде пойти туда, - окидывая мой наряд критическим взглядом, кивнул напарник в сторону чуть приоткрытой двери, из которой веяло вечерней прохладой.
На мне был бордовый туалет с и глубоким декольте и обнаженными плечами. Волосы зачесаны наверх, в сложную конструкцию, которые начиная с затылка, свободно спадали на плечи кудрявыми локонами. Туда же были вплетены несколько распустившихся бутонов ярко-красного цвета. Струящееся платье дополняли легкие палантины, придавая наряду еще большую воздушность. Туфли на небольшом каблучке, чтобы выдержать многочасовую «экзекуцию», как моя милость называла светские приемы. На руках у меня красовались доходящие до локтя белые перчатки. Костюм Коршунова также не щеголял оригинальностью. Мой кавалер явился в салон в черном фраке, жилете, белом галстуке и белоснежных перчатках.
- Балкон?
- А что тебя так удивляет?
- Зачем такие сложности? – Удивилась я. – Мы вполне могли бы провести эксперимент в коридоре.
Макс посмотрел на меня, как на ненормальную.