- В карете, - ответил Макс.
Но не успела моя милость сделать и шага за пределы подъезда, как я услышала несколько выстрелов. А потом почувствовала, как в дверь, за которой мы прятались, содрогнулась.
- Он близко, - констатировал очевидное Максим.
- А то я не догадалась!
- Беги.
- С ума сошел?! Я не оставлю тебя здесь одного!
- Я говорю – беги! – Гаркнул друг, силком выталкивая меня из темноты подъезда и вырывая из рук пистолет.
А дальше все слилось. Спустя несколько секунд моя милость услышала характерные звуки перестрелки, отдававшиеся эхом в ночной тишине. На чистых инстинктах я добралась до кареты и нырнула в спасительный салон. На мое счастье, извозчик был все еще без сознания. Видимо приятель нехило его приложил. В рот мужчины был вставлен кляп, а руки связаны за спиной. Звуки перестрелки все не прекращались. Осторожно выглянув из кареты, моя милость увидела, что мужчина в маске встал между мной и приятелем, отрезая последнему путь к спасению. А в следующую секунду моя милость услышала судорожный вздох Максима.
- Нееет!!!
Увидеть воочию, как твой близкий друг падает на колени от пулевого ранения, а ты совершенно ничего при этом не можешь сделать, я не пожелала бы и самому заклятому врагу. Мой взгляд не отрывался от лица Коршунова, однако краем глаза моя милость заметила, как убийца медленно поворачивается в мою сторону. Но мне сейчас было все равно. Глаза застилала кровавая пелена бешенства. Хотелось все крушить и уничтожать на своем пути.
- Уходите, - без труда прочитала я по его губам, после чего глаза сокурсника закрылись и он упал навзничь.
Но осознать случившееся моя милость не успела, потому через окно экипажа влетела пуля, застряв в обивке салона. С трудом пытаясь не разрыдаться, я крепко схватила кучера за руку и нажала на кнопку. Вокруг меня закрутились завихрения. Моя милость скорее почувствовала, чем услышала звук открывающейся дверцы. А в следующую секунду обстановка 19 века исчезла, и когда я снова открыла глаза, оказалось, что мы стоим в уже знакомой мне «душевой» кабине. Охнув, мне пришлось упереться левой рукой в стену, чтобы не осесть под тяжестью прижимающегося ко мне мужчины.
Тут дверцы «ванной» отъехала в сторону, после чего тяжесть мужского тела пропала. Когда я пришла в себя, оказалось, что я сижу на полу кабинки, вокруг нас суетятся медики, а напротив меня на корточках сидит бледный, как смерть Александр Васильевич и пристально меня изучает. Против воли по моим щекам потекли слезы.
- Извините, - пробормотала я, стараясь незаметно утереть горячие ручейки рукавом платья.
В следующий миг Ларин оказался рядом со мной и аккуратно положил мою голову себе на плечо, ласково бормоча какую-то бессмыслицу. Не знаю, сколько времени мы с ним так просидели. Переждав истерику, президент продолжал успокаивающим жестом поглаживать рукой мою спину.
- Он его убил! Понимаете? Застрелил! И это я…Я виновата! Я пошла за ним, понимаете? А он – за мной.
Кто-то всунул мне в руки стакан с чем-то дурно пахнущим. Сделав глоток, моя милость поморщилась: валерьянка.
- Теперь уже мне ничего не понятно.
Посмотрев на Дэвида Торнтона, я увидела, что он хмурится. Рядом раздалось негромкое покашливание.
- Президент, надо бы наведаться туда. Не исключено, что доктор Коршунов все еще жив и лежит там. Тогда ему потребуется помощь, - услышала моя милость голос Василия.
- Собирай команду и выступайте.
Продолжая придерживать меня мягко, но решительно, после чего Ларин поднялся сам и поднял меня.
- Пойдем со мной.
Я автоматически кивнула, не особо вдумываясь в его слова.
- Таня, - кивнул куратор суетящейся девушке рядом. – Принеси две чашки чая в мой кабинет.
Он кинул на меня быстрый взгляд.
- Без сахара.
- Ты слышала, - кивнул он сотруднице.
После чего, невзирая на мои слабы протесты, мужчина решительно поднял меня раку и понес прочь, не обращая никакого внимания на удивленные взгляды людей, которые попадались на нашем пути. Мне не оставалось ничего другого, кроме как обнять бывшего герцога за шею.
- Я могу и сама идти, - после паузы намекнула моя милость шефу, когда мы поднялись на нужный этаж.
Мои слова были нагло проигнорированы. Даже не посмотрев на девушку-китаянку, сидящую в приемной и взирающую на нас в полном изумлении, Ларин быстрым шагом преодолел расстояние до кабинета. Благо, дверь была приоткрыта. Аккуратно сгрудив меня на диван, начальник вернулся и прикрыл дверь, после чего повернулся ко мне:
- Рассказывай.