- А почему картина стоит на ковре?
- Это приказ вдовствующей герцогини. Она говорит, ей больно смотреть на портрет и попросила меня избавиться от него. Мне кажется, она до сих пор любит его,- разоткровенничался слуга. Женились-то они по любви. Герцогиня-то из обедневшего дворянского рода. И у отца ее было много долгов. Но его сиятельство, бывший герцог, (пусть земля ему будет пухом!) уладил все с кредиторами графа, да и женился на его дочери. Вы уж простите старика, юная маркиза. Обычно я не болтаю с незнакомыми людьми о хозяевах, но Вы ведь скоро сами станете тут хозяйкой, так я думаю ничего дурного не случится, что я рассказал Вам. Только Вы меня не выдавайте, молодая госпожа.
- И что Вы будете делать с портретом? - полюбопытствовала я чуть улыбнувшись.
- Герцогиня велела его сжечь,- вздохнул слуга.
- Сжечь?! - ахнула я.- И когда же она отдала такой приказ?
- Вчера вечером, когда ее сиятельство прогуливалась по картинной галерее. Герцогиня очень долго стояла у этого портрета, потом увидала вашего покорного слугу, подозвала меня и сказала "Арсений, убери этот портрет с глаз долой, чтобы я его больше не видела. Сожги его завтра же". Вот так и сказала. А у меня рука не поднимается, маркиза выполнить приказ госпожи. Это ведь единственная картина с изображением его сиятельства.
- Единственная? Как так?
Насколько я знала из истории, аристократов на протяжении всей жизни рисовали несколько раз в парадных одеждах, чтобы повесить потом картину в семейную галерею. Даже если учесть, что герцог пропал совсем молодым, раза 2 его уже должны были нарисовать.
- Так он не любил позировать. Он и здесь,- слуга кивнул на картину,- дал себя нарисовать по настоянию герцогини.
- Вот что, Арсений. Давайте я заберу портрет.
- Заберете?! - выпал в осадок старый слуга.
- На время. Подумайте. Вам не придется жечь портрет, и он будет в целости. И герцогиня может передумать.
Слуга колебался.
- Я никому не скажу.
- Берите,- решился он.- Может и правда передумает.- Давайте только я Вам помогу донести до экипажа.
Англия, пригород Лондона. XIX век.
Дневник Ирины Виноградовой.
Нажав кнопку "Сохранить" и откинувшись назад в кресло, я потянулась за чашкой только что сваренного кофе. Хоть куратор и требовал устного отчета, мне все равно казалось, что вести документацию необходимо. Тут одна из дверей комнат приоткрылась и раздались тяжелые шаги.
- Доброе утро, - бодро произнес Лешка.
Напарник был чисто выбрит и одет в синюю футболку с коротким рукавом, которая выгодно обрисовывала его мускулы, и белые джинсы.
- И тебе, - усмехнулась я, держа в правой руке полупустую чашку.
- Чем занимаешься?
Коллега склонился над компьютером рядом со мной.
- Пишу отчет.
- Зачем? - удивился Лашин. - Лена же и так ему отчитывается о ходе операции.
- Ну кто-то же должен заниматься рутинной работой.
- Как знаешь. Алена еще не объявлялась?
- Должна с минуты на минуту быть здесь, - взглянула я на часы над камином.
Леша окинул мое персиковое платье оценивающим взглядом.
- Слушай, а зачем ты одеваешься по здешней моде? Все равно мы никуда не выходим. Погрязли, как книжные черви, в этих манускриптах.
- На всякий случай. И Вам с Сашей тоже советую. Никогда не знаешь, кто может нагрянуть в гости.
- Да не, - отмахнулся Леха, - в этой эпохе без приглашения по гостям не шастают. Неприлично это.
- Перед маркизой красуешься? - усмехнулась я.
- Не твое дело! - огрызнулся напарник.
- Опомнись, Лашин! - тоже начала заводиться я. - Этой девочке не больше семнадцати. Она не из тех женщин, к которым ты привык! Ты подумал о ее чувствах? Что с ней будет, когда тебе это надоест? Я уже не говорю о наказании, которому мы все подвергнемся!
- Повторяю еще раз Виноградова, - повысил голос коллега, - Мои отношения с Сабиной тебя не касаются!
Я поджала губы.
Тут раздалась переливчатая трель звонка.