На ящике рядом со мной что-то блеснуло. Быстрым движением я наклонился и поднял. Пистолет. Облегчённая модель для космических экипажей.
– Интересно. Во время жёсткой посадки выжили только вы один.
Марк сглотнул. Если бы я за ним не следил специально, то не заметил.
– Двое, если быть точным. Остальные получили слишком серьёзные травмы, а мы не были врачами. Медкомплекс же не работал. И… мой напарник сошёл с ума и погиб. А я вот…
– Слишком хотели жить, – холодно закончил я. – Один из моего экипажа раньше работал следователем. У нас были только смутные подозрения. На двух трупах были повреждения, которые могла оставить пуля. Рядом с телом Януша лежал пистолет.
Марк тяжело задышал, лихорадочно пытаясь придумать себе оправдание.
– Я клянусь, я не хотел. Правда. Но Януш сошёл с ума и…
Он осёкся, так как я вытянул руку с пистолетом.
– Я только что считал из памяти пистолета данные за день катастрофы. Ровно пять выстрелов. Трое из экипажа, ваш брат и племянник.
– Я защищался! – тонко в истерике закричал Марк. – Это Януш! Я лишь отстреливался.
Я печально покачал головой.
– Вы никогда не служили на кораблях. Во время рейса всё оружие, кроме капитанского – блокируется. Право на активацию может быть передано кому-то из офицеров. Но они погибли во время приземления. Без этого пистолет, который был у вашего брата – просто кусок пластика.
Тут Марк вскочил и гордо произнёс:
– Ну что же. Я готов ответить перед судом за обвинение в убийстве. Однако, смею напомнить. Уцелевшие ресурсы оказались ограничены, синтезаторы не работали. А на мне лежала ответственность за груз, который может спасти тысячи…
Я расхохотался, и он осёкся.
– Я вижу, за эти годы вы продумали все возможные варианты. Кстати, а вы знаете, почему нас зовут богами вакуума?
Марк растеряно посмотрел на меня так, будто я сошёл с ума.
– Ваша дочь очень умная девушка, почти догадалась. Только настоящие боги не судят и карают, а судят и милуют. Мы спешим на помощь, чтобы помиловать приговорённых судьбой и катастрофой к смерти. Мы ищем погибших, чтобы облегчить страдания детей и матерей, потерявших близких в неизвестности. Но виновных мы казним на месте.
Марк с гортанным звуком отшатнулся, прижался к стене.
– Нн-е-ет, не-е-ет. Не надо! Я жить хочу! – он упал на колени, кажется, был готов ползти и целовать мне ноги. Но замер, придавленный моим голосом.
– Марк Хаттан. Вы так хотели жить, что ради спасения убили незнакомых вам людей, собственных брата и племянника. Вы недостойны даже памяти о себе. Но я буду милосерден. Для вашей дочери и в открытом отчёте будет сообщено, что вы покончили с собой, не дождавшись помощи всего несколько дней.
Одинокий сухой выстрел прозвучал точкой в истории транспорта «Нерей».
3. Билет в рай
Ремешок босоножки лопнул, и подошва осталась лежать на полу прихожей.
– Чё-ё-ё-ёрт, какая я невезучая, – жалобно всхлипнула девушка. – А у меня ещё столько на сегодня дел запланировано…
– Знаем мы твои дела, – поддела её подруга, – рыжие и с физического.
– Ну и что? – с гордым видом ответила Мила. – Завидуй молча! – тут её взгляд упал на испорченную обувь, и лицо снова приобрело трагичное выражение. – Девочки, что же делать-то? Если домой бежать, я же не успева-а-а-аю…
– Возьми мои, – сжалилась хозяйка квартиры. – У нас же вроде нога одинаковая? Держи. Вернёшь завтра на консультации.
– Сельмочка! Ты прелесть! – Мила торопливо стала расстёгивать застёжку на второй ноге, но в спешке никак не могла попасть пальцами на выступы фиксатора. Воспользовавшись тем, что одолженные туфли бесхозно остались стоять на полке, ими завладела Надин. Поднеся одну к свету, она завистливо присвистнула.
– Ух ты! Настоящий мерцающий шёлк!
– Это ей, наверное, дядя привёз, да? – произнесла Мила, ловко выхватывая туфлю у подруги. – Ну, как они на мне?